Дверь в стене

А Ханфштенгль был Ханфштенглем. Эрнстом Францем Седжвиком.

Был. А стал Putzi.

Кроме того, он очень много знал. Слишком много, чересчур.

Он знал очень многое о том, что нам известно, и очень многое из того, о чём мы догадываемся. Но при этом он знал и такое, о чём никто даже не догадывается. Ну вот что вам говорит эпизод, который мы можем назвать "отель Регина"? Гитлер, Ханфштенгль и мюнхенский отель "Регина". 1932 год. Ничего?

А между тем летом 1932 года в Баварию приехал временно свободный от занимания каких бы то ни было государственных постов Черчилль. Приехал он туда не с официальным визитом, а как частное лицо. И как частное лицо остановился он в отеле "Регина". И ему нанёс визит глава гитлеровской пресс-службы по связям с ближним и дальним зарубежьем герр Ханфштенгль. По словам Черчилля он был ни сном, ни духом, о существовании Ханфштенгля он даже не подозревал, пока тот ему не представился, после чего Черчилль по соображениям светской любезности пригласил его к себе в номер на ланч. Why not? Два воспитанных цивилизованных человека всегда найдут о чём поговорить. Обстановка в номере была столь располагающа, что Ханфштенгль даже исполнил на пиано несколько номеров для заезжего гостя, причём выяснилось, что ему известно, каким именно миниатюрам отдаёт предпочтение Черчилль, ну и вот так, среди фортепианной музыки, сигар и кофе Ханфштенгль рассказал Черчиллю, кто такой Гитлер, что он из себя представляет и что он [12] полагает необходимым устроить личную встречу между Черчиллем как гостем и Гитлером на правах хозяина.

12

Ханфштенгль

На гостя кофе с коньяком подействовали размягчающе и он дал согласие. Было даже согласовано время, после чего Ханфштенгль прихлопнул фортепианную крышку, раскланялся и удалился. Такова версия Черчилля. И она в общих чертах правдива. Но только в общих, а не в частностях. А в частностях кроется что? Правильно. В этой истории есть одна очень существенная частность. Черчилль действительно не встречался до того с Ханфштенглем, но при этом он не мог не знать о его существовании по той причине, что парой месяцев раньше сын Черчилля Рэндольф не только побывал в Германии, но и был представлен Ханфштенглю, а тем - Гитлеру, после чего Рэндольф на боту самолёта совершил пару путешествий по ходу ведшейся Гитлером предвыборной кампании и имел возможность очень близко, в, так сказать, неформальной обстановке наблюдать и Ханфштенгля, и Гитлера, не говоря уж о прочих. И Рэндольф Черчилль сообщил Ханфштенглю, что Винстон Черчилль собирается посетить в ближайшем будущем Германию и что он постарается обговорить и организовать их встречу.

И вот когда эта не организованная, а, по словам Черчилля, спонтанная, "нечаянная" встреча подходила к концу, будущий премьер-министр Великобритании, попыхивая сигарой, как бы невзначай, небрежно спросил: "А что он [13] думает о возможности союза между Англией, Францией и Германией?"

Это было домашним заданием. Гитлер должен был к ответу подготовиться и на встрече с Черчиллем изложить свои соображения. Какими эти соображения могли бы быть? Ну, во-первых, против кого мог быть направлен такой союз? В 1932 году? Простодушные русские люди, полагающие, что весь мир состоит в заговоре против них, наверняка ответят, что против СССР. "Против кого же ещё?!" Проблема в том, что СССР образца 1932 года был аналагом нынешней РФ, то-есть государством, с которым мало кто считался и мало кто включал его в свои пяти-, семи- и более продожительные летки. Очевидно, что правильным ответом был бы такой - "интересы названных вами государств расходятся столь далеко, что подобный союз невозможен. Если говорить о союзничестве, то возможен союз Германии и Франции против Англии, возможен союз Германии и Англии против Франции, возможен союз Франции и Англии против Германии. Условия какого из этих союзов вам угодно обсудить?"

13

Гитлер

Подобный ответ означал бы, что Гитлер видит реальность более или менее правильно, и что вне зависимости от того, какой из таких союзов он предпочтёт в будущем, с ним по меньшей мере можно "разговаривать", так как стороны будут рассуждать в одних и тех терминах и оперировать одними и теми же доводами, подкреплёнными одними и теми же слепками реальности, одними и теми же "образами". Слова на переговорах будут наполнены одним и тем же смыслом.

Несмотря на то, что дата и время встречи были согласованы, встреча между Гитлером и Черчиллем не состоялась. Гитлер на встречу в отеле "Регина" не пришёл.

И это само по себе было ответом на заданный Черчиллем Ханфштенглю вопрос.

204

Шаг за шагом политическое влияние Ханфштенгля усилиями ближних к Гитлеру людей было сведено на нет. Самым последовательным врагом, переведшим соперничество на личный уровень, был министр пропаганды Геббельс, постаравшийся, чтобы Путци был выведен из состава "аппарата". По понятным причинам всё того же личного свойства Ханфштенглю всё это приходилось не по вкусу и он, будучи вновь и вновь провоцируем, стал давать вербальный выход раздражению, чем то ли по злопамятности, то ли из женской вредности воспользовалась Юнити Митфорд, донёсшая Гитлеру, что Ханфштенгль даёт волю языку, высказываясь на темы, о которых не говорят вслух. "Путци болтает."

Гитлер как никто другой знал, что кому-кому, а уж Путци есть о чём "болтать", а потому он воспринял донос близко к сердцу, к тому же масла в огонь подлил присутствоваший при разговоре Геббельс, которого незадолго до того раскипятившийся Ханфштенгль публично обозвал "свиньёй". И троица, прикрывая некрасивые личные мотивы соображениями государственной безопасности, решила "проучить болтуна".

Ханфштенглю правительственным курьером была доставлена депеша, предписывающая ему немедленно вылететь в Испанию, где в самом разгаре была гражданская война и привезти некие срочно понадобившиеся данные, собранные находившимися в рядах мятежников немецкими корреспондентами. Ханфштенгль подчинился, хотя задание выглядело абсурдным. Однако, стоило только самолёту оказаться в воздухе, как командиром экипажа до сведения Ханфштенгля было доведено, что по личному приказу фюрера пилотам поручено сбросить его на парашюте за линией фронта в тылу республиканцев, где он должен заняться разведдеятельностью. Реакцию Ханфштенгля легко можно себе представить. Время, которое самолёт находился в воздухе, примерно соответствовало времени полёта до Испании (позже выяснилось, что самолёт кругами летал над территорией Германии), а потом командир экипажа сообщил впавшему в отчаяние Ханфштенглю, что он решил ему помочь и сообщит в Берлин о неполадках с двигателем и необходимости аварийной посадки во время которой пилоты дадут Ханфштенглю возможность сбежать. Когда же самолёт приземлился и державшийся за сердце и не знавший чего ему ещё теперь ожидать Ханфштенгль вышел наружу, то обнаружилось, что самолёт сел в аэропорту Лейпцига. "Ха-ха-ха!"

"It’s all a joke!"

"Isn’t it funny, stupid?"

Многие считают, что у Гитлера не было чувства юмора. Это не так, оно у него, конечно же, было, только несколько своеобразное. Ну и не нужно быть выпускником Гарварда, чтобы сообразить, что шутникам только позволь шутить, а там за первой шуткой последует вторая, а вторую сменит третья и каждая следующая шутка будет смешнее предыдущей. А потому Ханфштенгль, не пытаясь объясниться с шутниками и даже не заезжая домой, отправился на железнодорожный вокзал (самолёты его отныне пугали) и взял билет до Цюриха, откуда уехал Ленин, так что одно местечко там точно освободилось.

Проведя некоторое время в Швейцарии и сумев вывезти из Германии шестнадцатилетного сына, опасавшийся за свою безопасность Ханфштенгль перебрался в Лондон, где имелось отделение основанной его предусмотрительным отцом фирмы, но с безопасностью вышло тоже своеобразно, так как не успел Ханфштенгль оказаться в Англии, как началась Вторая Мировая и англичане поспешили его посадить как "пособника нацистов".

"Тебя посодют, а ты гимнов не сочиняй!" Жаль, что этому мудрому правилу следуют не везде.

Поскольку Ханфштенгль был ходячим хранилищем информации, то англичане для надёжности переправили его в лагерь, расположенный в Канаде. "Береженаго Богъ бережетъ." Спорить с этой истиной трудно, но на Бога надейся, а сам не плошай. И Ханфштенгль изловчился переправить на волю весточку и весточка адресат нашла, что было неудивительно, так как адресатом числился президент Соединённых Штатов Франклин Делано Рузвельт. И Рузвельт обратился к высокой английской стороне с пустячной просьбой - передать высокой американской стороне добропорядочнейшего Эрнста Франца Седжвика Ханфштенгля по какому-то недоразумению оказавшегося в английской неволе. Англичане закричали было: "Ни-ни-ни!", но Рузвельт надавил и Черчилль "прогнулся". Из Америки прилетел военный самолёт и увёз Ханфштенгля из канадской провинции в американскую столицу город Вашингтон.

Так как англичане исходили из того, что Ханфштенгль может очень многое рассказать американцам не только про немцев, но и про англичан, и не только про Гитлера, но и про Черчилля, то они, дав добро на выдачу Путци американцам, одновременно же дали неофициальную утечку о его якобы гомосексуализме. (Не знаю как обстоит дело сейчас, а в те патриархальные времена информации, исходящей от заподозренного в гомосексуализме человека, верить не рекомендовалось, так как такой человек был "слишком подвержен чужому влиянию".)

Американцы, имеющие исторически обоснованные причины англичанам не доверять, решили проверить, насколько утечка обоснована. Выход нашла хитроумная Клэр Лус, жена Генри Луса, издателя журналов "Time", "Life", "Fortune", "Sports Illustrated" и автора известной вам из этих записок прокламации роли Америки в мире, оформленной в виде журнальной статьи под скромным названием "The American Century". Клэр предложила испытать Ханфштенгля, подсунув ему наживку. По её же подсказке для роли подсадной утки был избран подвернувшийся по оказии любовник Сомерсета Моэма Джералд Хэкстон, которого и "подвели" к Ханфштенглю под тем предлогом, что Хэкстон может помочь Путци преодолеть чувство одиночества, так как более или менее сносно говорит по-немецки. На следующий день Ханфштенгль потребовал больше никогда не пускать к нему "этого человека". "Что меня больше всего раздражало в Берлине, так это обилие "фей" в окружении Гитлера!"