Дверь в стене

И он его увидел.

Он завербовался на корабль, идущий в Африку, про которую ему было известно лишь то, что "там жарче, чем во Вьетнаме". Жара его не пугала, а, как следствие, не пугала и Африка и он вновь снялся с якоря.

Следующие примерно три года он провёл в море. И где ж он только в эти три года не побывал! И чего ж он только не увидел! А увидел он кроме Франции и Парижа, любовь к которому он пронёс через всю жизнь, ещё и Алжир, а ещё и Тунис, а ещё Морокко, Индию, Саудовскую Аравию, Сенегал, Судан, Дагомею, Мадагаскар и очень много других мест с не менее экзотическими названиями. Вроде Рио-де-Жанейро и Буэнос-Айреса. Или вроде Лондона. Или Бостона. Или Сан-Франциско.

Или Нью-Йорка.

Сегодня считается (опять это слово, ох, грехи наши тяжкие), что жизненный путь Хо Ши Мина полон загадок и тайн. Это не так. "Загадки и тайны" имеют своим источником то, что в отличие от многих известных политических фигур (таких, например, как Мао или Троцкий) Хо Ши Мин никогда не вёл дневников, не писал мемуаров, не изливал душу перед биографами, словом, он не занимался созданием завесы, за которой он мог бы спрятаться. Поразительно, но не только праздные любопытствующие, но и люди, называющие себя историками, с каким-то невиданным в обыденной жизни благодушием безоговорочно верят всему, что фигуранты говорят сами о себе, то-есть люди, которые должны быть профессионально недоверчивы, верят тому, чему верить вообще нельзя. Так вот в этом смысле Хо Ши Мин перед историей честен - он не рассказывал о себе сказок. Может быть потому, что до определённого момента он и думать не думал о себе как о что-то из себя представляющей фигуре.

И именно это обстоятельство и позволяет нам не отвлекаться на выдумки и не тратить время на их опровержения. Кроме того, некоторые фрагменты известной нам биграфии Хо Ши Мина предоставляют нам возможность очень многое разглядеть, так как дело обычно не в каких-то там тайнах, а в умении смотреть туда, куда надо, не позволяя отвлечь себя "мемуарами".

Вот как вам такой, например, штришок - в Нью-Йорке Хо Ши Мин был удостоен знакомства и последующих контактов с Маркусом Гарви. Как, вы не знаете кто это такой? Ну, да не переживайте, ничего страшного, в конце концов вон даже и Винстон Родни (интересно, в честь кого бы его могли назвать Винстоном, учитывая то обстоятельство, что родился он в 1945 году?), более известный миру как "Пылающее Копьё", сокрушается что вот, мол, no one remembers old Marcus Garvey:

«видео опущено»

Хорошо поёт. Да и попробуй, спой плохо, когда Маркус Гарви не больше и не меньше как один из пророков (настоящих, религиозных пророков) движения Растафари, известного сегодня по всему миру.

Но в начале ХХ века было не так, и Маркус Гарви пророком ещё не был, ни в своём отечестве, ни в чужом, а был он "издателем, журналистом и оратором". Прям как сегодня, когда в кого пальцем ни ткни, так непременно окажется журналист и оратор. Но сегодняшним журналистам и ораторам до пророков далеко, а вот Маркусу Гарви этот фокус удался.

Родился он на Ямайке, там же учился понемногу, там же, испытывая врождённую тягу к печатному слову, пошёл в наборщики, а из наборщиков начала любого века прямая дорожка ведёт к забастовкам и прокламациям, так что когда угодил он в чёрный список (на Ямайке это нетрудно), то плавно перешёл к выпуску собственной газеты под названием The Watchman. Какая, однако, перекличка с нашими последними временами! Ну и вот, на свободе человек с такими талантами не мог не привлечь внимания и эта стезя привела Маркуса в Лондон, где он не лоботрясничал, а изучал право и философию, не забывая также оттачивать в свободное время ораторское мастерство не на talk show, а в Гайд-Парке, где речи не монтируются, но зато легко можно получить кулаком в пятак от полоумного слушателя или зонтиком от недовольной слушательницы, так что мастерство живой речи доходит там до степени необыкновенной.

Ну, а когда Гарви достаточно образовался и до нужной степени навострил свой язык, то англичане выслали его обратно на Ямайку, поставив на нём клеймо охочего до правды "издателя, журналиста и оратора". А уж с Ямайки он отправился издавать и ораторствовать в Америку. А Америка это страна возможностей и способный Гарви очень быстро превратился в ведущего "чёрного националиста", что американскому правительству никак не могло прийтись по вкусу. Национализм это всегда хорошо для других, но никогда для себя. Почему Гарви тут же не депортировали? Хороший вопрос. Но на хороший вопрос есть и хороший ответ:

Люди не помнят не только кто такой Маркус Гарви, но они не помнят и того, что СаСШ начала ХХ века это вовсе не те США, которые мы знаем сегодня, как не помнят они что тогда, в предверии Первой Мировой, главные игроки в лице англичан и немцев шуровали на территории СаСШ как хотели - шпионили, взрывали, саботажничали, резвились по-всякому и вообще чёрт знает чем занимались. Мало кто понимает в каких условиях появлялись, росли и крепли американские спецслужбы, у которых были очень хорошие учителя, да притом такие, что не только собственным примером учили, но ещё и очень больно дрались. А ученик сызмальства понимал, что хорошо усвоенный урок в первую очередь в его же собственных интересах, и если сегодня в учении трудно и больно ему, то завтра больно будет уже кому-то другому. "Дайте только вырасти!"

Ну и вот то, чем занимался на улицах Нью-Йорка Маркус Гарви, на первый взгляд было совсем не в интересах СаСШ, зачем им "чёрный национализм"? Но прошёл день, прошёл другой, прошёл месяц, Гарви поораторствовал, поораторствовал, поиздавал, поредактировал, а потом вдруг вышло, что он не только "националист", но ещё и "панафриканист". Если кто думает, что объединять можно только тюрков или славян, то это не так, ничего особо оригинального в слове "пан" нет, пан на то и существует, чтобы чубы трещали не у панов, и если есть на свете "пантюркизм" и "панславизм", то почему бы не быть и "панафриканизму"? Ну вот он и появился. И если "чёрный национализм" был невыгоден американцам, но зато выгоден гордым бриттам, то с "панафрикой", требующей немедленно освободить и объединить обитателей Чёрного Континента, дело выходило прямо противоположным образом - Африка с приставкой "пан" была очень выгодна американцам и крайне невыгодна англичанам.

А между тем генератором на американской почве этих двух вроде бы взаимоисключающих идей являлся один и тот же человек - Маркус Гарви! Будучи по сути врагом и СаСШ и БИ он умудрился быть одновременно им обоим полезным. И по этой верёвочке или, точнее, по этому лезвию бритвы Маркус Гарви умудрился бегать туда сюда почти пятнадцать лет. Только в 1925 году "английская составляющая" в его идеологическом двуединстве перевесила американский интерес и под личным патронажем Эдгара Гувера был сфабрикован судебный процесс, на котором, лишь прибегнув к лжесвидетельству, удалось выставить Гарви виновным и засадить его на пять лет. Отсидел он полтора года, после чего его выпустили и выслали на Ямайку, откуда он прямым ходом отправился в Лондон и продолжил делать там то, что он умел, а умел он издавать, писать и ораторствовать. Вновь востребованным государством он оказался в 1936 году после начала "итальянской агрессии" против Абиссинии, когда Маркус Гарви занялся идеологическим обеспечением сопротивления "древнего африканского народа, сражающегося с итальянскими фашистами". Словом, очень, очень способным и очень, очень ловким человеком был Маркус Гарви.

Вернёмся к Хо Ши Мину и его неожиданным контактам с проживавшим в Нью-Йорке ямайским ловкачом. Мог ли он выйти на Гарви сам собою? Нет, никак не мог. А между тем именно у Гарви будущий Хо Ши Мин мог бы многому научиться, мог бы "нахвататься идей", ведь как раз Гарви умудрялся сочетать взгляды националиста и империалиста, что так пригодилось Хо Ши Мину в дальнейшем. Но Гарви, именно потому, что был таким способным и таким ловким, ни за что не позволил бы даже и приблизиться к себе абы кому, не говоря уж о том, что зорко следившие за его окружением англичане и американцы на пушечный выстрел не подпустили бы к такому ценному человеку никому не известного помощника корабельного кока по имени Ба.

Но Ба препоны преодолел и к Гарви он приблизился. И означает это, что времени в своих странствиях ещё не ставший Хо Ши Мином Ба даром не терял и что к берегам Америки он, в отличие от берегов Франции, приплыл не с пустыми руками. Для того, чтобы, оказавшись в Нью-Йорке, отправиться в Гарлем и встретиться с Маркусом Гарви ему не только нужно было знать чего он хочет и кого он ищет, но ему было нужно ещё волшебное слово, ему нужен был мандат.

38