Двоепапство

– Все важные участники Крестового похода получат то, что заслужили. Земли, славу…

– А кто-то наказание, - понимающе кивает Сфорца. – Не поддавайся на показную слабость республики, Чезаре. Они уже не первый век балансируют над пропастью, но так в неё и не упали.

– Их слишком долго воспринимали как нормальное государство, считая дожа полноценным правителем. А он всего лишь наполовину игрушка в руках… торговцев. Хочет или не слишком, но вынужден делать то, что желают они. Отсюда большая часть ошибок, когда иные правители пытались союзничать или бороться с венецианцами. С их как бы знатью. Я же собираюсь бить мешающих не по голове, а по кошельку. Поверь, Катарина, для поклоняющихся золотому тельцу это самое чувствительное место.

– Лишившись «дороги пряностей», они будут… расстроены и способны на что угодно. Загнанный в угол зверь бросается даже на того, кто стократ сильнее. Отчаяние.

– Пусть бросаются друг на друга. «Дорогу» то можно приоткрыть для одних, лишая доступа других. Республика неоднородна, есть те, кто ненавидят давних соперников внутри куда сильнее внешних врагов. Проклятье, они то и дело использовали тех же османов и мамлюков для разорения соперников в торговых делах, не гнушаясь ничем. Я их хорошо успел изучить.

– Борджиа.

– И тут есть чем гордиться, - слегка улыбаюсь в ответ на прозвучавшее слово. – Не будь мы такими, французская армада изрядно бы потопталась по италийским землям, Италия бы если и возникла, то совсем-совсем не скоро. Флоренция до сих пор сотрясалась бы безумцами вроде Савонароды. Милан… Думаю, что тебе корона идёт куда больше, нежели Мавру.

– Мне тут не получится возразить.

– Ну и то, что вовне. Разгромить Османскую империю и подготовить плацдарм для её окончательного сокрушения. Начать отбирать у арабов то, что ранее было получено нами, европейцами, во время первых Крестовых походов. Есть Запад, то есть мы, а есть Восток… Мы враждебны друг другу изначально, этого не изменить, не исправить. Хорошо одним, плохо другим. Такова жизнь.

– Многие считают объединяющей нитью веру.

Саркастически усмехаюсь в ответ на эти слова, прекрасно зная то самое будущее. которое возникло бы – и реально возникло, благо я ни разу не считаю первую часть своей жизни миражом – при помощи таких вот «объединителей».

– Такой жуткой грызни всех со всеми, этих вечных войн на уничтожение из-за любой мелочи, «ересью» называемой», было столько, что и мне не по себе становится. Я даже не хочу вспоминать творящееся вне Европы, местные народы бессмысленно жестоки по природе своей. Но и на привычных нам землях творилось настоящее безумие. Катары, альбигойцы, другие… Просто первые два течения и не столь далеки и хорошо запомнились. Миллион, Катарина! Может и больше, но миллион – самая скромная цифра убитых «еретиков», которые ничем толком не отличались от тех, кто затеял и осуществил проклятый землёй и небесами Альбигойский крестовый поход. И кстати, спасибо за невольное напоминание.

– О чём?

– Выкопать сгнившие кости Иннокентия III и сбросить их в обычную могилу. Хотя хотелось бы, конечно, в ближайшую выгребную яму. Причём сделать это показательно, с предварительным обоснованием, отчего и почему это вообще делается. Привязать его к тому, благодаря чему отцы-инквизиторы достигли теперешних омерзительных высот, будет весьма просто. Вот прямо сейчас это делать… рановато, зато после взятия Иерусалима – самое время. Этот выродок на Святом Престоле ведь сокрушался и лил крокодильи слёзы из-за того, что падение Иерусалима есть «божественное возмездие за моральные слабости христианских князей». Пусть он и на том свете почувствует как я, Чезаре Борджиа, прозванный «сыном Антихриста» и «аптекарем сатаны», сын «Антипапы и богомерзкого развратника, своими бастардами наводнивший Рим» возвращением того самого Иерусалима плюну в наглые постные морды этим источающим елей из всех своих отверстий ублюдкам. Как живым, так и давно подохшим. После подобного… возвратСвятого Престола к прежним мерзким деяниям будет в принципе невозможен. Пусть в Авиньоне показывают всю степень гнилостности и разложения, которая только возможна.

Будь на месте Катарины Сфорца кто-либо иной, помимо совсем уж близкого круга, я бы не стал произносить подобное. Рано. А вот Львица Романии… она всем своим ранешним поведением, всё упрочняющимся союзом с Борджиа, а также складом характера шаг за шагом приблизилась к возможности быть «включённой в орбиту». Да и просто покрепче привязать к себе столь выдающуюся личность мне вот реально хотелось. У каждого человека есть слабости, я ни разу не исключение. Отсюда и определённая откровенность, своего рода финальный экзамен. Сумеет понять и хоть частично принять? Добро пожаловать. Нет… из этого тоже можно будет кое-что получить. Но не хотелось бы, право слово.

– Разрушение и созидание. Мне кажется, что без первого у тебя не будет сил для второго, оно как дрова, которыми поддерживается огонь внутри тебя. Это… страшно. И это же привлекает к тебе людей. Тех, кого ты уже собрал вокруг и кого ещё соберёшь. Они вообще знают о том, что ты сказал сейчас мне?

– Только самые близкие. Лукреция, Бьянка. Мигель… Отец узнает чуть позже, не хочу подвергать его лишним потрясениям раньше времени.

– И мне сказал. Почему?

– А ты, помимо всего прочего, ещё и герцогиня Миланская. Правительница. Потому должна понимать, что не раз случавшееся ранее безумие шло на пользу не побеждённым и даже не победителям, но иным врагам. Врагам полным и абсолютным, с которыми невозможно нормально договориться, не проиграв в итоге всё. Почему, ты думаешь, я до глубины души презираю Иннокентия III и ему подобных?

– Я не знаю. Но ты сейчас хочешь мне это сказать.

– Верно, хочу, - подтвердил я очевидное. – Иначе этого разговора не случилось бы. Так вот, Иннокентий III и ему подобные… Потерянный Иерусалим. В иных владениях крестоносцев дела также обстоят не лучшим образом. Начинаются междоусобицы. И что делает этот, с позволения сказать, понтифик? Устраивает четвёртый Крестовый поход, который вместо Египта неведомым образом оказывается направлен на Византию. Нет, я вовсе не испытываю тёплых чувств к этому насквозь прогнившему ещё тогда государству, но столь наглый обман уже о многом говорит.

– Образовалась Латинская империя.

– Само по себе это хорошо. Однако что сделал так громко кричащий об особом рвении в вопросах веры Иннокентий III? Подвиг ли он, обладая действительно большой властью над умами, европейских правителей к тому, чтобы те всё же начали выдавливать арабов из Иерусалима и других утерянных ранее земель? Нет. Более того, он как деяниями, так и недеянием содействовал умиротворению на границах с магометанами. Выгодному по большей части для последних. Зато устроить «крестовый поход» внутри Европы, да ещё со зверствами, всячески поощряемыми именно его посланниками, его представителями в войсках… Это он сделал с большим удовольствием.

– С удовольствием?

– Ватиканские архивы, в них есть многое. Надо лишь быть готовым потратить огромное количество времени и уметь «читать между строк». Полезное, к слову, умение.

Задумавшаяся Сфорца. А вместе с тем беседа, соскользнувшая на о-очень интересную тему, шла как по маслу. Никаких гневных отрицаний, отсутствие вспышек классического религиозного мировосприятия. Я, конечно, рассчитывал на здравомыслие собеседницы, но всегда приятно быть правым в таких вот важных вопросах.

– Возможно, я тебя поняла, - не совсем уверенно вымолвила Катарина. – Ты и твой отец хотите окончательно повергнуть те устои веры, которые считаете вредными. Оставить их Авиньону. А если помнить о том, кто там имеет наибольшее влияние – тот Престол станет пугалом. Как…

– Можешь договаривать, оно и есть.

– Как Царство Божье, что пытался создать Савонарола. Ставшее кошмаром для всех кто его видел и даже слышал о нём. Окончательная реформация, которой уже никто не сможет серьёзно помешать.