Дворянин

— А то как же, Ваша милость! Как вы тут без меня-то? Вижу — исхудали совсем.

Дело в том, что по возвращении делегации Московского общества сельского хозяйства, которая провела в его поместье почти два месяца, выяснилось, что по итогам этой поездки Общество приняло решение организовать несколько опытовых хозяйств, в которых опробовать все те новинки, которые устроил Данька в своём поместье — от рамочного улья и новых крестьянских подворий с печами Подгородникова и до конных косилок, многополья с техническими культурами и новых экономических отношений с крестьянами, освобождёнными от крепости. Аж восемь членов Московского общества решили выделить по деревеньке из своих поместий, на полях которых и организовать подобные опытовые хозяйства. Причём поместья эти располагались не только в московском регионе, но и под Ярославлем, и в Нижегородской губернии, и под Самарой, и под Воронежем. Бывшему же майору отправили письмо с просьбой организовать в его поместье приём и ознакомление с хозяйством будущих управляющих этих опытовых хозяйств. Так что поездку Прошки к своему «барину» пришлось снова отложить — надо же было кому-то обиходить прибывающих управляющих. Ну не агроному-голландцу же этим всем заниматься? И вот, наконец, спустя два года после отъезда Даниила, он до него добрался.

— Ладно,- он вновь повернулся к Дормидонту.- Дом мне хоть арендовал?

Тот снова смущённо потупился.

— То есть нет?!- изумился Данька. До сего дня парень очень точно и аккуратно исполнял все его поручения и уж настолько накосячить точно был не способен.

— Да я арендовал!- с тоской воскликнул Дормидонт.- Самый лучший в городе! Но господин полковник…- и он в сердцах махнул головой.

Бывший майор с удивлением покачал головой.

— Да он что — бессмертным себя считает?

— Так это…- робко подал голос Прошка. Даниил перевёл на него взгляд и тот поспешно продолжил:

— Денщик у него — Якуб, дюже горькую любит… И мы с ним — того,- он смущённо потупился,- сошлися, значить… Так что он мне хвастался, что его господина в начальники над батальоном сам Великий князь протолкнул. Но не наш… ой, то есть, не Его Сиятельство Николай Павлович, а совсем даже наоборот! То есть Константин Павлович.

— Во-от оно ка-ак,- протянул бывший майор и задумался. Да, подобная протекция объясняла всю борзоту, демонстрируемую этим непонятным полковником.

— А сам он откуда? Из какого рода?

И Прошка торопливо заговорил, вываливая всё, что успел узнать за время пьянок с денщиком «начальника над Его Императорского величества Лейб-гвардии Железнодорожным батальоном». И чем дольше бывший майор его слушал, тем больше приходил в оторопь…

Короче, после того разговора с Николаем, когда он, в сердцах, порекомендовал ему отправить комиссию в Дерптский и Виленский университеты, тот подумал-подумал, да и сделал это. Сам ли, либо на кого-то надавил в Синоде и министерстве — но сделал. И если в Дерпте ничего особо крамольного обнаружить не удалось, то вот в Вильно… там крамола цвела и пахла. Даже воняла. Виленский университет оказался весь опутан сетью тайных обществ, ставящих своей целью возрождение Речи Посполитой путем восстания против Российской империи — «филоматы», «филареты», «лучезарные» вели активную пропаганду среди студентов, а многие преподаватели их горячо поддерживали. Причём, не смотря на все страстные и горячие речи о свободе, «прекрасная Отчизна» предусматривалась к восстановлению в её классическом виде. То есть всё с тем же закрепощением «подлого сословия» в самом классическом «польском» варианте, который был куда как жёстче и тяжелей российского. То есть со всеми откровенными средневековыми европейскими заморочками вроде «права первой ночи» и «конной травли зверей и крестьян».

Разразился крупный скандал. В университет была послана куда более представительная комиссия… но тут в Питер примчался почти полновластный «наместник Польши» и старший брат Николая — Великий князь Константин, который закатил целую истерику насчёт того, что в его любимой Польше кто-то что-то делает, не ставя его в известность… Конечно, ни денщик полковника Несвижского, ни уж тем более сам Прошка не могли точно рассказать, что там творилось «в верхах», но судя по тому, что рассказал личный слуга Даниила — братья «закусились», и Константин решил во что бы то ни стало «поставить младшенького на место». Причём, одним из инструментов этого он избрал наглое вмешательство в формирование вновь образованной Лейб-гвардейской части… Отменить указ императора о её образовании Константин не смог, но в сам процесс формирования грубо встрял, вследствие чего сумел протолкнуть на должность «начальника над батальоном» своего ставленника. Не из ближнего круга, конечно — командовать какими-то «железнодорожными строителями» не смотря на их гвардейский статус никому из близких прихлебателей Великого князя не захотелось (особенно учитывая куда этот батальон должен отправиться)… но всё равно достаточно близкого себе. Судя по тому, что Прошке рассказал этот самый Якуб — Несвижский был из мелкой литовской шляхты, и единственным его достоинством была собачья преданность Константину, коей он, кстати, сильно гордился. Денщик рассказывал, что полковник, напившись, частенько провозглашал, что он, мол, за Его Высочество, любому глотку перегрызёт! И гордо заявлял, что считает за честь быть «верным псом Великого князя Константина»!

Всё изложенное заставило Даниила оценить действия Несвижского совсем под другим углом. А ну как это не простое самодурство, а действие по разработанному плану, целью которого является вообще похерить эту дорогу. Не дать её достроить! А что — вполне себе вариант… Строительство железных дорог в стране в настоящий момент накрепко связано с именем Великого князя Николая. И все те проекты, которые он в этой области начинал — до сего момента оборачивались полным успехом… Да, в первую очередь благодаря Даньке — ну так и что? Он ведь тоже человек Николая! И по-другому его никто не воспринимает. А у Николая с Константином сейчас контры. Так почему бы не подложить ему такую свинью как провальный проект? Причём крупный, затронувший десятки не самых последних фамилий в стране… Тем более, что и делать-то ничего особенно не надо — всего лишь затянуть строительство на пару-тройку лет, пока «кумпанство», ведущее строительство, не обанкротится. Ведь пока дорога не построена и не начала работу — она не приносит прибыли. Зато деньги тянет что твой насос — строителей ведь надо содержать, снабжать, железо, раскатанное в рельсы и мостовые балки — лежит мёртвым грузом, вместо того чтобы быть проданным в Англии или Нидерландах… да, хотя бы и в России, паровозы, привезённые в Тагил тоже требуют содержания и ремонта, а их бригады — оплаты, а задействуются на недостроенной дороге дай бог на десятую часть от своих возможностей. Короче, куда ни плюнь — везде расходы, а доходов-то и нет…

— Хм, интересно…- пробормотал бывший майор, почёсывая бороду, которую отпустил, потому как с цирюльниками при его здешнем образе жизни, было как-то не очень-то и хорошо — так-то он вразрез с нынешней модой предпочитал быть гладко выбритым.- А скажи-ка мне Прошка — этот твой денщик по поводу других офицеров батальона что рассказывал? Как они — господина полковника поддерживают ли? Вместе ли с ним в батальон пришли и кто?

— Совсем уж точно сказать не могу, Ваша милость,- развёл руками Прошка,- но Якуб как-то по пьяни хвастал, что господин полковник, мол, пока плыли — весь батальон в бараний рог свернул. И что все, кто супротив него выступал — нонича заткнулись. Потому как за ним сам Цесаревич, а не «сопля последышная»…

— О, как!- поразился Данька.- А вот это уже интере-есно…- и зло усмехнулся.

Глава 5

5.

— Благодарю вас за уделённое время, господин Николаев-Уэлсли,- прокурор вежливо наклонил голову, после чего повернулся к Николаю, который сидел здесь же, в комнате, и сообщил:- На сём, Ваше Высочество, я заканчиваю. Позвольте откланяться,- с этими словами прокурор встал и несколько картинно поклонившись Николаю, кивнул писарям, сразу после его слов принявшимся торопливо собирать свои принадлежности, а затем вышел из комнаты. Великий князь проводил его взглядом и, развернувшись к Даниилу, очередной раз вздохнул. А после того как писари, подхватив бумаги, шустро выскочили за дверь, боднул бывшего майора взглядом.

— Ну что, понял теперь насколько вляпался? Что б с тобой было — если бы я не приехал!- ну да, вот такой «подарочек» он ему устроил, заявившись лично на Урал летом тысяча восемьсот двадцать четвёртого года.

— Со мной было бы плохо,- усмехнулся Данька.- Но я-то ладно. Ты представляешь, что было бы с дорогой? А также со всеми, кто решил в неё вложится.

Николай удивлённо уставился на него.

— То есть? Что ты имеешь ввиду?- ну да, Даниил не стал излагать свою оценку ситуации и получившиеся выводы в письмах, которые отправлял Николаю — он вырос в те времена, когда вполне себе обычной была фраза «это не телефонный разговор», а уж про перлюстрацию почты не слышал только ленивый. Так что хотя все претензии, который мог бы предъявить ему Николай, в его собственных глазах выглядевшие вполне обоснованно, на самом деле были не слишком значимыми, а вот то, что могло случиться не устрой Данька то, из-за чего его душу прибыл целый прокурор…

В тот день он не стал ничего предпринимать, а вернулся на пароход и остался там на ночь. Следовало обдумать что делать дальше. Причём делать это лучше всего было на пароходе. У его врага, а после всего рассказанного Прошкой он не мог воспринимать этого полковника Несвижского никак иначе, под рукой был целый батальон — восемьсот с лишком солдат. И кто его знает, что ему придёт в голову? Особенно учитывая стоящие перед ним задачи. Ну, если Данька действительно правильно их определил… На корабле же, в случае чего, обороняться куда сподручнее. Особенно учитывая, что вместе с ним прибыла та самая команда рудничной стражи, с которой он всегда выходил на трассировку маршрута. Демидов старался беречь ключевой компонент своих инвестиций, так что эта команда сопровождала Даньку при любом выезде за пределы Нижнего Тагила.

Следующие три дня бывший майор потратил на сбор информации. Она оказалась… противоречивой. С одной стороны Несвижский достал всех — губернатора, с которым, у бывшего майора сложились отличные отношения (не в последнюю очередь потому, что они оба были значимыми акционерами «Волжско-камской пароходной компании»), местное дворянское собрание, офицеров собственного батальона, большую часть которых всё-таки отбирал вовсе не он и уж тем более не Великий князь Константин, а с другой — за прошедшее время он успел задавить или запугать своими связами и возможностями почти всех, на чью помощь Данька мог бы рассчитывать, а так же собрать вокруг себя этакую «группу поддержки». По большей части она, конечно, состояла из маргиналов — изгоев-дворян, не принятых Собранием за совсем уж одиозные поступки, мутных купчишек, собирающихся погреть руки на левых подрядах, которые Несвижский, ничтоже сумняшейся, начал заключать налево и направо, всяких непонятых батюшек или не менее длинноволосых интеллигентов, радеющих о «народном благе» или, наоборот, о «божественном благолепии», либо распространении «шляхетских вольностей» отличающих его от всякого «быдла» на Урал и далеко за Урал, и всяком таком прочем, но при этом всё равно давала полковнику кое-какую опору. Особенно учитывая, что существенная часть местных заняла позицию невмешательства — мол, разбирайтесь сами… а мы присоединимся к победителю. К тому же время шло, и дорога всё дальше уходила от оптимального маршрута, расходуя при этом ресурсы, подготовленные для её строительства — подготовленные шпалы, накопленный за зиму и весну песок и щебень, рельсы, завезённые из Нижнего Тагила. Потому что рельсокатальные станы пока имелись только на Тагильских заводах… Вследствие чего действовать в привычной ему манере — точечно, конкретно против главного фигуранта и не лично, а выводя его в фокус внимания более высокопоставленных персон Данька позволить себе не мог. Во-первых, ближайшие высокопоставленные персоны, способные решить вопрос быстро и эффективно, находились на расстоянии не менее тысячи вёрст от Перми и, во-вторых, у него просто не было времени. Каждый потерянный день и каждый уложенный на неправильном маршруте рельс заметно уменьшали вероятность того, что план строительства участка «Пермь-Чусовой городок» на этот год получится выполнить. А это означало затягивание строительства дороги, причём как бы не на год. Так что прекращать самоуправство Несвижского требовалось как можно быстрее. Особенно, учитывая, что он совершенно не представлял на чью сторону встанет командир уже скоро прибывающего Сапёрного батальона. А ну как решит подержать новоиспечённого собрата и объединится вместе с Несвижским против «гражданского шпака»? Но для начала следовало кое-что подготовить.