Двойник

— Я молчу, — сообщил Кузнецов.

— И правильно делаете, — одобрил Берг. — Вы можете сказать, господин Ермаков, что три доллара за кассету — цифра фиктивная. Она поставлена, чтобы свести прибыль к нулю и тем самым уклониться от уплаты налогов. Но это вы можете сказать мне, и я с вами соглашусь. А что вы скажете в суде? Так о каких же ваших деньгах мы говорим? Где они, ваши деньги? Их нет!

Кузнецов вскочил с такой стремительностью, что стул отлетел в сторону и грохнулся на пол. Перегнувшись через стол, он намотал на кулак шелковый галстук и приподнял Берга над столом:

— Придушу, блядь! Прямо сейчас!

— Иван! — кинулся к другу Герман. — Немедленно отпусти!

— Помогите! — прохрипел Берг.

Возник де Фюнес:

— Мистер Берг имеет проблемы? Позвать полицию?

Кузнецов неохотно разжал кулак.

— Ладно, еще поживи. И радуйся жизни, паскуда! Господи, ну и вонь же от тебя! Ты что, усрался?

— Пригласить полицию? — повторил хозяин ресторана.

— Спасибо, не нужно, — отказался Берг, растирая шею. — Пока не нужно. Вот так, господин Ермаков!

Герман повернулся к Тольцу:

— Что скажете, Ян?

— Не знаю. Право, не знаю. Я предполагал, что все имеет свою цену. Даже дружба. Но не подозревал, что у нее такая ничтожная цена. Впрочем, почему ничтожная? Очень даже наоборот — целых семь миллионов долларов! Нет, не верю. Не могу поверить. Наум, скажи, что ты пошутил.

— Эх, Ян! — укоризненно проговорил Берг. — Это ты ни во что не ставишь нашу дружбу. Конечно, пошутил. Этих щенков я бы проучил. Но неужели ты допустил, что я могу так обойтись с тобой?

— А тогда какого черта ты устроил этот фарс?!

— Такого! Чтобы показать твоим партнерам что к чему. А то решили, что они очень крутые. Это в Москве они крутые, а здесь они никто и звать никак! Господин Ермаков, завтра в десять утра за вами заедет мой помощник и отвезет в банк. Вы получите ваши деньги. Я буду вас ждать в банке. — Он оглянулся, подзывая официанта. — Счет!

Внимательно просмотрел счет и вычеркнул какие-то цифры.

— Мы не ели горячего. И за виски этот бандит пусть платит сам. Я не нанимался поить московских мафиози. До завтра, господа-товарищи. Прошу не опаздывать, иначе вам придется ждать моего возвращения из Гонконга. Приятного аппетита.

— Ну, кадр! — восхитился Кузнецов. — Вы как-то сказали, Ян, что ваш друг скуповат. Он не скуповат. Такого крохобора я никогда в жизни не видел. Даже странно, что эта жлобина так легко согласилась расстаться с бабками!

Герману это тоже казалось странным. Он поднялся из-за стола и вышел на улицу, где Берг ожидал, когда ему подадут его лимузин.

— Господин Берг, я хочу извиниться за поведение моего друга.

— Бросьте, Герман. Я знаю цену таким типам. Трепло.

— Иван не трепло, — вежливо возразил Герман. — Когда он говорит «придушу», это не просто фигура речи. Он два года воевал в Афгане, у него медаль «За отвагу» и орден Красной Звезды.

— Что вы на меня наезжаете? — вдруг визгливо закричал Берг. — Наезжают и наезжают! Только без рук, без рук!

Полицейский, лениво стоявший возле патрульной машины, с интересом прислушался.

— Я же сказал, что отдам бабки! — продолжал вопить Берг. — Сказал? Сказал! Чего вам еще от меня нужно?

— Могу я чем-нибудь помочь, сэр? — спросил полицейский.

— Спасибо, офицер. Все в порядке, небольшие разногласия с моим молодым русским другом, — буркнул Берг, забираясь в подкативший «датцун».

Не нравилось все это Герману, очень не нравилось. Он был уверен, что Берг твердо решил их кинуть. Но на следующее утро ровно в десять в холле «Хилтона» появился его племянник и молча усадил их в свой «датцун».

Берг ждал их у входа в банк, расположенный в том же русском квартале, недалекоот ресторана Метрополь, на углу Steels avenu. и Keel strit. Онн был, как и вчера, в котелке и черном кашемировом пальто, на мокром асфальте у его ног стояла дорожная сумка. Он бросил сумку в багажник «датцуна» и вошел в банк, жестом предложив следовать за ним.

«Банк» — это было сказано слишком сильно. Одноэтажный домик в ряду с другими такими же предприятиями соцкультбыта. Заведение скорее напоминало московскую районную сберкассу, только что у окошечек не толпились старушки с коммунальными платежами. Появился менеджер, почтительно поздоровался с Бергом и пригласил его в кабинет.

— Эти господа со мной, — сообщил ему Берг.

— Вы уверены, что их присутствие необходимо?

— Да. Это мои партнеры из Москвы. Я хочу, чтобы они убедились, что все их требования выполнены.

— Требования? — переспросил менеджер, подозрительно оглядывая спутников своего важного клиента и особенно Кузнецова с его золотой цепью на бычьей шее и массивным кольцом на руке.

— Да. Их настоятельные требования. Я убежден, что они делают большую ошибку, но русские упрямый народ. Очень упрямый.

— О да, я понимаю. Прошу вас, господа!

Через десять минут процедура завершилась. Чек на семь миллионов сто двадцать шесть тысяч долларов был выписан на Германа. Берг внимательно его просмотрел, подписал и передал почему-то Кузнецову. От Ивана он перешел к Тольцу, а затем к Герману.

— Все в порядке? — хмуро поинтересовался Берг. — Я выполнил ваши требования?

— Да, все в полном порядке, — подтвердил Герман.

— Вы свидетель, что я выполнил требования русских господ, — обратился Берг к менеджеру и двинулся к выходу, сопровождаемый настороженным взглядом хозяина кабинета.

— Не махнуть ли нам по этому случаю по стопарю? — предложил Герман, когда вышли из банка. Лежащий в кармане чек возвратил ему совсем уж было утраченные оптимизм и веру в людей. Даже Берг ему уже нравился. А что? Нормальный мужик. Конечно, обидно, когда такие бабки проплывают мимо морды, как Азорские острова. Но ведь справился с искушением, превозмог.

— В другой раз. Мне пора в аэропорт, — отказался Берг, загружаясь в «датцун». Радушно попрощавшись с Бергом и пожелав ему счастливого путешествия, вернулись в «Хилтон» и уютно расположились в одном из баров.

— Надо же, я до самого конца был уверен, что он выкинет какой-нибудь финт, — проговорил Кузнецов, опрокинув в рот свои сто пятьдесят безо льда.

— Были и такие опасения, — кивнул Ян.

— Тогда повторим! — решительно заявил Иван и двинулся к стойке.

— Признайтесь, Герман, что у вас возникали подозрения на мой счет, — иронически щурясь, проговорил Тольц. — Признайтесь, признайтесь, дело прошлое. Было?