Двойник

– Правильно, пошли Брауна, я никогда еще не ломал пук правительственному агенту.

– Вы угрожаете...

– Обещаю вам скандал, какого никогда не показывали в фильмах, демонстрировавшихся в этом кинотеатре.

– Иди в кино. Иди к черту! – выдавил он из себя. Я пожал плечами.

– Где мне находиться и чем заниматься – это уже мое дело. Я могу стоять здесь и смотреть, как гуляет народ. Вы же понимаете, что детектив всегда может узнать что-то новенькое, если станет изучать людей.

– Сядь на боковое сиденье, – обратился Пурвин к Брауну.

Браун повиновался, Пурвин посмотрел на меня с перекошенным лицом и сказал:

– Садитесь со мной рядом, Геллер. Если вы тут оказались, – то лучше находиться под моим присмотром.

– Я после этого буду хорошо спать ночью, – сказал я.

Он показал мне пальцем.

– Садитесь в машину. Я сел.

– Мелвин, у вас хорошая машина.

– Заткнитесь и не приставайте ко мне.

Он внимательно оглядывал всех прохожих, но делал это так же незаметно, как парень, сидевший в первом ряду в бурлеске на Стейт-стрит.

– Послушай... Эй, Мелвин?

Не глядя на меня, он гаркнул:

– Что?

– Ты сейчас обожжешься.

Взглянув на сигарету, которая догорела до самых пальцев, он нервно подскочил и выбросил ее на асфальт.

– Мелвин, – мне стало его жаль, – не дергайся и успокойся.

Он посмотрел на меня, ожидая подковырки, но, не дождавшись, кивнул головой со вздохом и продолжил наблюдение. В дополнение к синему спортивному пиджаку с белыми пуговицами на нем были белые брюки и ботинки, из кармана пиджака торчал белый платочек с инициалами М. П. Пурвин был так же безукоризненно одет, как и Фрэнк Нитти. В стиле интеллектуальной элиты, а не манеры последователей Аль Капоне.

Мел еще раз взглянул на меня и в качестве жеста примирения спросил:

– Сигарету не желаете?

– Спасибо, нет.

Уже было восемь пятнадцать. Агенту Брауну пришлось выйти из машины и позвонить по телефону из кафе, чтобы доложить Коули, что никаких признаков Джона Диллинджера не обнаружено.

– Мелвин?

– Да?

– Я остановился в «Бэнкерс билдинг».

Он кивнул головой.

– Коули сказал нам, когда мы звонили ему.

– Он сообщил, что я могу здесь появиться?

Он снова кивнул.

– Коули посоветовал нам не пропускать тебя.

– А больше он ничего вам не говорил?

– Нет.

– Пока вы ведете наблюдение за проходящими людьми, я могу вам кое-что рассказать?

– Валяйте.

И я сказал ему, как Фрэнк Нитти с Луи Пикетом, Анной Сейдж и сержантом Мартином Зарковичем подставили человека, которого они назвали Диллинджером. Они отдали его нам на заклание.

Пурвин был на удивление спокоен, пока выслушивал мой рассказ.

– Многое из того, что вы говорите, кажется вполне логичным, – заметил Мел. – Вчера мы с Сэмом Коули беседовали на эту тему. Он мне признался, что его реакция на ваши... предположения... была следующей: нам наплевать, от кого мы получим помощь, чтобы захватить этого хищника. Лично я не считаю, что цель оправдывает средства. Но я также не считаю, что иногда помощь может прийти совершенно неожиданно.

Я не знал, что ответить на это, поэтому промолчал. Пурвин продолжал говорить, внимательно оглядывая людей, подходивших к кассе «Байографа», чтобы купить билеты.

– Я одного не понимаю, почему вы заявляете, что человек, которого мы сегодня выслеживаем, может оказаться не Диллинджером.

– Я не утверждаю этого, но такое может случиться. Фрэнк Нитти проделывал подобные штучки и раньше.

– Неужели Нитти, Пикет и все остальные думают, что у них этот номер пройдет? Я не верю, что они попытаются обвести нас вокруг пальца.

– В любом случае, вам следует подстраховаться.

Он на секунду прервал свое наблюдение и посмотрел на меня.

– Как?

– Не убивайте Джимми Диллинджера сегодня, и не позволяйте никому другому сделать это.

У него слегка искривился рот, и, отведя глаза, он снова стал оглядывать улицу.

– Мелвин, что не так? О чем вы умолчали?

Мы сидели одни. Браун еще не вернулся из кафе.

Пурвин с видом заговорщика, словно хотел сообщить мне страшный секрет, сказал:

– Понимаете... Сержант Заркович и капитан О'Нейли не являются достойными примерами слуг закона, могу вам в этом поклясться. Они сегодня отвели меня в сторонку...

Он замолчал и принялся опять дымить сигаретой.

– Что же?

Пурвин сделал выдох.

– Он... Заркович сказал, что хочет подойти к Диллинджеру после окончания сеанса и... сзади размозжить ему голову.

– Меня это не удивляет.

– Меня же это возмутило, и я сказал ему, что не позволю сделать такое. Но они продолжали настаивать, чтобы мы разрешили именно им «прикончить парня». Но я запретил делать это.

– Естественно.

– Мне хотелось бы сказать, Геллер, что я серьезно прислушиваюсь к вам. Стрельбы никакой не будет, если только ее не откроет сам подозреваемый. Но Диллинджер может сопротивляться, тогда уж ничего не поделаешь. В таком случае каждый участник задержания самостоятельно будет решать, что ему предпринять, чтобы защитить себя во время операции.

– Но только в том случае, если Диллинджер, или Лоуренс, или кто он там на самом деле, вытащит пистолет.

Пурвин кивнул головой.

– Я обещаю, в моем присутствии расправы не будет.

Эти заявления выглядели правильными и законными, но меня они не убедили. Нет, Пурвин был неплохим человеком, правда, немного надменным и напускающим на себя важность. Но он вовсе не был глупым и трусливым. То, что он сейчас нервничал, вовсе не означало, что он трусит. Всем свойственно нервничать в определенной ситуации. Но я не мог забыть мертвых людей в Маленькой Богемии. И это произошло в его присутствии и под его руководством. Кроме того, я подозревал, что он и даже «верный» мормон Коули на самом деле не отказались от плана Зарковича вышибить мозги Диллинджеру. И не верил, что только сегодня Заркович выступил со своим планом. Конечно, этот план существовал еще до того, как в пятницу обеспокоенный Коули появился у меня в офисе.

Наверное, Мелвин чувствовал, что не сможет контролировать одновременно и Лоуренса-Диллинджера и Зарковича и вообще всю ситуацию. И ему пришлось пойти на какие-то уступки Зарковичу, потому что тот имел контакт с Анной Сейдж. Ему также пришлось идти на уступки копам из Восточного Чикаго. Но я верил, что Пурвин не хочет, чтобы кто-то умирал. И еще я считал, что он не подходил для подобной работы.

Вернулся Браун.

– Нашего человека нет в «Марбро», не так ли? – спросил Мелвин.

– Его там нет, – ответил ему Браун.