Двойник

Полная маленькая женщина в цветастом платье и с ниткой настоящего жемчуга на шее двигалась весьма грациозно. Она сделала музыку потише, виновато улыбнувшись, как маленькая девочка. Сняв свои очки и убрав их в карман, леди предложила мне присесть на диван и сама села рядом. Губы у нее были ярко накрашены, от нее пахло духами «Сирень» и пудрой. Самое странное состояло в том, что, несмотря на толстое лицо, фальшивые зубы и идиотские кудряшки а-ля Ширли Темпл, улыбка у нее была обаятельной.

– Могу я вам предложить кофе? – спросила она. В квартире работал кондиционер, в прохладной комнате вполне можно было выпить кофе, но я отказался.

– Мисс Хантер, вы очень любезны, но не нужно. Она кокетливо склонила набок головку и помахала пухлой ручкой.

– Так зовут меня только незнакомые люди.

– Тогда, наверное, лучше называть вас миссис Баркер.

– Мне нравится имя Элис... лучше бы мои родители назвали меня Элис, а не Аризоной, – сказала она раздумчиво.

– Простите?

Она прижала к своей объемистой груди руку с короткими, покрытыми красным лаком, под цвет губной помады, ноготками.

– Правда, ужасное имя Аризона? Как можно было так назвать маленькую девочку?

Из радио тихо лилась грустная песня о лошади, кажется, ее пел Джин Отри.

– Мне больше нравится Кейт, – сказал я.

– Мне тоже. Но вы можете называть меня «Мамочка» или «Ма». Все мальчики называют меня просто «Ма».

Наверное стоило порадоваться, что меня так быстро и легко приняли за своего, но все-таки стало немного не по себе.

– Вы слишком добры... Мамочка. Называйте меня Джимми, – сказал я.

– Джимми. Хорошее имя, мне оно нравится.

– Я очень рад.

– Ну, Джимми! Там чем же вам может помочь старая Мамочка?

Она прикоснулась ко мне своей пухлой ручкой.

– Вы не могли бы вывести меня на Дока Морана? Наш общий друг просил с ним связаться и привезти его с собой.

Она поджала губы, как бы пытаясь кое-что придумать.

– Может, мне передать ему что-то от вас?

– А вы вскоре увидите доктора?

– Возможно. Если найду себе шофера.

– Шофера?

– Сейчас Док находится вместе с моими мальчиками Фредди, Артуром и Элвином Карписом. Вы знаете этого приличного парня.

– Никогда не был с ним знаком.

– Он действительно хороший. Мне нужно побыстрее приехать к ним.

Ее полное лицо стало жестким.

– Я им нужна.

– Вы часто с ними встречаетесь? Она неопределенно пожала плечами.

– Там, где они находятся, нет телефона, но они звонят мне из города время от времени.

– И вы планируете вскоре поехать к ним? – спросил я.

Она кивнула головой и сказала:

– Но я не вожу машину. Мне нужен шофер. Никогда не знаешь заранее, когда тебе выпадет счастливый случай. Таковым для меня стала маленькая толстая старая леди... Джин Отри, если это был он, вдруг начал петь что-то поживее, о прерии.

– Я могу вас отвезти, – предложил я, стараясь не выдать своей радости. – Мне было приказано повидать доктора лично.

– Вы должны сами привезти его обратно. Так вам было сказано?

– Правильно.

– Приказ есть приказ.

– Именно так.

Она коснулась меня своей прохладной и влажной рукой и сказала:

– Действительно, почему бы вам не отвезти меня туда? Но я должна вас предупредить: готовится нечто весьма крупное.

– Да?

– Мне кажется, я должна предупредить вас, иначе можно завязнуть в этом.

– В чем?

– В чем-то большом.

– И плохом?

Она загадочно улыбнулась. Такая милая улыбка никак не вязалась с ее карикатурным обликом.

– Нет, если вы любите деньги.

– Я люблю деньги.

– Ну, где появляются мои мальчики, там всегда бывают деньги. Джимми, у меня хорошие мальчики, они так много работают. А вы хотите заработать?

– Конечно.

Она мне подмигнула.

– Тогда вам стоит держаться поближе к моим мальчикам.

– Вы ими так гордитесь.

– Да, очень. Итак, у меня есть шофер? – спросила она, забавно произнеся слово «шофер».

– Я рад вам служить, у меня есть машина.

– Какая? Я замер.

– Двухместный «шевроле».

– Не пойдет, не пойдет, – сказала она и покачала головой.

Мамочка встала и поковыляла к комоду, стоявшему у стены, открыла ящик и вытащила деньги. Пересчитав, отдала мне пачку.

– Здесь шесть сотен, – сказала она. – Попробуйте купить хорошую подержанную двенадцатицилиндровую машину марки «Аубурн» с радио. Мне так нравятся Двенадцатицилиндровые «Аубурны» с радио.

Я положил толстую пачку денег в карман пиджака, а она вернулась к комоду и закрыла ящик.

– Когда вы хотите ехать?

– Завтра днем. А пока можно собрать вещи и сходить вечером в кино. Обожаю ходить в кино. Когда я езжу с моими мальчиками, приходится неделями не бывать в кино, не играть в бинго. Но мать должна чем-то жертвовать ради своих мальчиков, понимаете?

Я сказал, что все понимаю, и предупредил, что заеду завтра в час дня.

Она проводила меня до дверей, держа за руку, и потрепала по щеке на прощание. Пальцы были холодными и мягкими.

– Мне кажется, вы приличный парень, – сказала Мамочка. – Вы всегда будете стараться услужить своей старой Мамочке, правда?

Я обещал ей сделать все, что можно.

Потом я пошел и купил подержанный двенадцатицилиндровый «Аубурн», с радио.

28

На следующий день я ехал по хайвею 19 через Мак-Генри-Каунти. Зеленые холмы перемежались возделанными фермерскими полями, озерами, и иногда встречались разработки гравия. Я сидел за рулем спортивного двухместного автомобиля, на таком мне еще не приходилось ездить. «Аубурн» выпуска 1932 года уже прошел много миль, что помогло мне купить эту красотку за вполне приемлемую цену. О таком автомобиле можно только мечтать для того, чтобы произвести впечатление на девушку, сидящую рядом с вами. К сожалению, «девушка», сидевшая рядом со мной, пробежала больше миль, чем «Аубурн».

На Кейт была шляпка с цветочками, плотно облегавшая голову, как шлем авиатора. На ее мешковатом грязно-белом платье были изображены огромные пурпурные цветы, резко контрастировавшие с белыми сиденьями машины. Чтобы ей было удобно смотреть в окно, она сидела на своей надувной подушке. Наклонившись, она крутила ручки радио, встроенного в приборную панель. Мамочка пыталась отыскать народную музыку.

– Эта музыка просто ужасна, – сказала она, переключаясь со станции, где передавали Бинга Кросби с его песней «Там, где синева ночи встречается с золотом дня». В голосе Кейт Баркер звучало недовольство.