Двойник

— Ровно никаких! Логан живет в моей квартире под надзором полицейского. Он, вероятно, скоро придет сюда. Мисс Солано находится у Трэгстоков, но мне не хотелось бы, чтобы ее имя фигурировало в этой истории!

— Пошлите ко мне Логана, как только он придет, — вежливо попросил Гордон. — Прежде всего, я постараюсь, чтобы издали приказ об аресте Гуареца и всей остальной банды. А затем надо разыскать Мильфорда, если только он еще жив: в его руках все нитки дела!

— Боюсь, что вы найдете его в Темзе, — заметил я. — Моя единственная надежда на то, что ему удалось убить да-Коста!

Гордон встал с места явно преображенный. Присущая ему усталая томность исчезла-спала с него, как плющ. Глаза засверкали таким живым умом, такой энергией, что я легко понял его выдающийся успех.

— Я сделаю все, что возможно! — заявил он. — Между прочим, не можете ли вы дать мне несколько адресов ваших друзей, живущих в Америке, или в каких-либо других странах, которые могли бы засвидетельствовать вашу личность?

Я выписал ему имена нескольких, самых почтенных моих знакомых, знавших меня и о моей поездке в Англию, и Гордон спрятал этот список в карман.

— Я сегодня же пошлю им каблограмму! Не забудьте прислать мне Логана! А с мисс Солано я постараюсь повидаться сам!

Он ушел, оставив меня в приятном сознании, что защита выбрана очень удачно! Меня теперь беспокоила только мысль о том, что Марчию все же придется втянуть в эту историю, как свидетельницу.

Но что бы там не случилось, я твердо решил скрыть от публики ее истинную роль, а мою настоящую роль в этом деле, она уже знала от Билли. Ей было известно, что только благодаря мне, Лиге до сих пор не удавалось отомстить убийце ее отца…

Я верил, что ее отношение ко мне не изменится от этого: ведь ее любовь ко мне вспыхнула еще тогда, когда она принимала меня за Прадо. Такая любовь, наверное, выдержит любой удар! Я скорее боялся, что Марчиа сильно тревожится за меня…

Я предавался размышлениям по этому поводу, когда вошел полицейский и сообщил мне о приходе Билли.

— Расскажите мне, что с Марчией! — попросил я друга, когда он вошел.

— Она прекрасно себя чувствует: этих Солано не так легко проберешь! — заявил Билли. — Я рассказал ей всю историю перед тем, как приехать в суд, а она и глазом не моргнула. Сильный характер у этой девушки! — одобрительно прибавил он.

— А она ничего не просила передать мне?

— Да, она, кажется, просила сказать, что вы еще не надоели ей! — со смехом ответил Билли.

— Следите за Марчией! — серьезно попросил я его. — Меня теперь не так беспокоит Гуарец и его шайка, как этот негодяй — Сангетт! Он влюблен в Марчию и как только узнает, что у меня руки связаны, может придумать какую-нибудь гнусность!

В тот вечер у меня не было больше посетителей, а на следующее утро ко мне снова привели Гордона.

— Не будете ли вы возражать, если я не найду нужным протестовать против назначения дополнительного следствия на сегодня? — спросил он, глядя на меня своим острым взором.

— Если вы можете добиться от судьи, чтобы он выпустил меня на поруки, или как там это называется, я, конечно, брыкаться не буду! — ответил я. — Пока Гуарец и вся его шайка находятся на свободе, мне хотелось бы выйти отсюда, хотя бы для того только, чтобы сохранить мисс Солано.

— Мисс Солано уже охраняется, — любезно заявил Гордон. — Агент тайной полиции сторожит день и ночь дом Трэгстоков! А что касается Гуареца и его товарищей, то я имею приказ об аресте всей шайки. Дело теперь только затем, чтобы их найти!

— Кажется, мне ничего не остается, как всецело положиться на вас! — заметил я, восхищенный его находчивостью.

Гордон кивнул головой.

— В котором часу был убит Прадо? — спросил я.

— Между половиной первого и часом ночи! Вечером к нему приходил какой-то посетитель, а затем, после полуночи, еще другой, или может быть, вернулся тот же самый.

— Но, каким же образом, черт возьми, полиция узнала, что он — Норскотт? Ведь он же был одет в мои вещи и имел при себе документы на мое имя!

— Очевидно, он имел при себе кое-какие бумаги! Полиция вызвала телеграммой Морица Фернивелла, и тот сейчас же признал в нем своего кузена. Причем, он заявил полиции, что как только вы приехали в «Эштон», он сразу понял, что вы — самозванец.

— Врет! — возразил я. — А как они узнали мое имя?

— По-видимому, отчасти из бумаг Норскотта, отчасти от вашей квартирной хозяйки: она заявила полиции о вашем исчезновении, а ее описание вашей наружности, конечно, в точности соответствовало наружности убитого!

— Мне это ни разу не пришло в голову! — воскликнул я. — Мне следовало тогда же дать знать старухе, что я не вернусь домой!

В камеру вошел полицейский.

— Судья только что приехал, — объявил он таким тоном, словно со стороны судьи было большой дерзостью явиться в суд, не справившись заранее насколько это удобно мистеру Гордону.

Робость не принадлежит к числу моих добродетелей, но должен сознаться, что я чувствовал в себе мало уверенности, когда вторично шествовал в зал суда, под крылышком следователя Нейля.

Меня тяготила необходимость предстать перед лицом тех людей, с которыми я последнее время находился в дружественных отношениях.

Окинув взором зал суда, я убедился, что в числе присутствующих находилась вся «эштонская» компания, но Марчии и Билли я не видел.

С места поднялся представитель полиции.

— Мне поручено ходатайствовать о дальнейшем задержании обвиняемого, — сказал он. — Для полиции это дело представляет еще некоторые неясности!

— Имеете ли вы какие-нибудь возражения против данного предложения, мистер Гордон? — обратился судья к моему защитнику.

Гордон встал, и весь зал дрогнул от возбужденного любопытства.

— Если полиция требует дальнейшего задержания в интересах правосудия, — начал он, — то никакого возражения по этому вопросу с нашей стороны не будет! Все же, чтобы выяснить некоторые недоразумения, я хочу заявить, что мой доверитель имеет полный и готовый ответ на все ваши обоснованные обвинения, предъявленные против него.

По залу пробежал гул.

Мой взгляд случайно упал на бледное полное ужаса лицо Морица, впившегося глазами в равнодушного Гордона.