Двойники

Теперь, уже у себя дома, я подумал, что телеконкурс может и не понадобиться: ведь разрешение использовать мое имя для рекламы и продажа прессе прав на публикацию моих репортажей-все это даст мне целое состояние.

Воодушевленный этими мыслями и в равной мере содержимым бутылки, к которой я приложился по случаю своего избрания, я встал и направился к видеотелефону, чтобы сообщить сенсационную новость своей невесте.

Торжественный момент настал.

"Конкистадор", корабль, на котором я должен был отправиться в орбитальный полет, сверкал под лучами солнца, как огромный драгоценный камень.

Толпа провожающих на космодроме все росла.

– Так что помните,- с улыбкой сказал мне полковник Мендиола (он был чем-то вроде крестного отца всему этому проекту),-единственное,что от вас требуется,- сидеть в кабине и через иллюминатор разглядывать открывающуюся панораму. Ручного управления нет - все автоматизировано. Постарайтесь запомнить все, что вы увидите, чтобы потом рассказать нам,

Паула не поцеловала меня - она никогда меня не. целовала. Опираясь на сильную руку Конвэя, она подала мне кончики пальцев и сказала:

– Постарайся хотя бы один-единственный раз не быть смешным.

Хорошенькое напутствие! Что до Рауля, то он пожал мне руку так, что я едва удержался от крика.

– Когда вернешься,- сказал он,- при всем наряде выбью зубы.

По-моему, он хотел довести меня до обморока. Конвэй на полголовы выше меня и весит на пятнадцать килограммов больше, и, даже вооруженный дубинкой, я не Смог бы с ним оправиться. В довершение всех бед один из операторов телевидения с камерой и микрофоном фиксировал нашу приятную беседу.

– Что такое, сеньор Конвэй? Какое-нибудь недоразумение? с жадным любопытством спросил он.

– У нас с сеньором Суаресом есть одна неразрешенная проблема,- ответил Конвэй, заодно пользуясь случаем продемонстрировать телезрительницам свои великолепные зубы.- Мы решим ее, когда он приземлится.

– О Рауль!- по-кошачьи ластясь к нему, промурлыкала Паула.

Так вот какой финал меня ждет -больница! Совсем упав духом, я побрел к "Конкистадору". Когда за моей спиной закрылся люк корабля, воцарилось безмолвие. Я окинул кабину взглядом. Она абсолютно ие соответствовала общепринятому представлению о кабине межпланетного корабля и походила скорее на уютный бар комфортабельного бунгало. Как мне и рекомендовали руководители проекта, я сразу же подошел к иллюминатору, чтобы через него; попрощаться с провожающими. Замигала сигнальная лампочка - и космодром за иллюминатором вдруг исчез. На его месте я видел теперь какое-то пятно,, удалявшееся от меня с головокружительной скоростью. Меня запустили!

– Как дела, Суарес?- зазвучал из динамика голос Мендиолы.

– Великолепно!
– И я повернулся к динамику лицом, зная, что это облегчит работу скрытым телекамерам, которые передавали мое изображение на экраны всех телевизоров страны.- Ощущение такое, будто летишь через океан в пассажирском лайнере.

Я прошелся по кабине и, чтобы убедить земных телезрителей, а заодно и самого себя в том; что я абсолютно спокоен, попытался было достать сигарету, но мои пальцы, сведенные судорогой страха, не удержали ее. Я наклонился, чтобы ее поднять.

Вот тогда это и произошло.

Я всегда был неуклюж и, должно быть, в этот момент нечаянно задел головой какую-то деталь корабля, которой касаться не следовало. Во всяком случае, впечатление было такое, будто корабль вдруг растаял вокруг - серая пустота, а сам я, вертясь, падаю: в какой-то туннель.

Я закричал - и не услышал своего крика, хотел пошевелиться-и не мог, а только вертелся и вертелся.

– Вы падаете, Суарес!
– панически завопил динамик.

– Ч-что происходит?

– .Нарушение равновесия - вы же нас об этом предупреждали,не совсем понятно для меня выразился Мендйола.-Сохраняйте спокойствие! Ваша смелость известна всем. Сейчас вступит в действие система мягкой посадки, смонтированная под вашим руководством.

Я вцепился руками в подлокотники: корабль снова возник из небытия, а я сидел в кресле и ждал удара...

"Конкистадор" падал. Если на первом этапе развития космонавтики, с горечью подумал я, почти все неудачи пришлись на долю американцев, то теперь настал мой черед. Мой-и Машины. Нашла кого выбрать, черт бы ее побрал!

Еще секунда-и я сломаю себе шею. Особенно это меня не огорчало: лучше погибнуть сейчас, в ореоле славы, а не после благоприятного приземления, когда шею мне сломает Конвэй, а тип из телевидения сделает это приятное зрелище достоянием миллионов;

Но удара, которого я с замиранием сердца ждал, так и не последовало. "Конкистадор" мягко опустился на поле космодрома. Люк открылся, и не успел я выбраться наружу, как в объятиях у меня оказалась Паула (я не мог поверить своим глазам) -Паула, плачущая слезами радости и осыпающая меня поцелуями. Паула меня целовала!

– Любимый, как ты мог сохранять такое спокойствие?

– Спокойствие?
– переспросил я.

– Вы были правы, Суарес,-удрученно сказал Мендйола.Равновесие действительно оказалось неустойчивым и наши-техники это просмотрели. Вы, любитель, преподали нам урок: ускорение и в самом деле было слишком большим.

Все это звучало несколько странно. Озадаченный, я спросил:

– О нем вы говорите, полковник?

– О неисправности, на которую вы указали .нам неделю назад, при расчете орбит и проверке системы приземления.

– К-как...- начал я и замолчал, увидев Конвэя. Что ж, подумал я, раз уж мне не уйти от горькой моей судьбы, то хоть встретить ее надо с достоинством. Тем более что Паула вдруг так переменилась, стала нежной и любящей (не иначе как от переживаний из-за неудачного запуска)--и я просто чувствовал себя обязанным оказать хоть какое-то сопротивление.. Зажмурившись и ;сжав кулаки, я шагнул к Конвэю...

– Не бей!
– смешно взвизгнул Рауль.-Хватит.вчерашнего!

И тут я открыл глаза и увидел, что на щеке у него огромный синяк, которого несколько минут назад, перед- стартом "Конкистадора", не было и в помине. Я подумал, что у меня галлюцинации.

– Ты меня прощаешь?-робко спросил греческий полубог. Я молча протянул ему руку, и он, явно не ожидавший, что все обернется так хорошо, подобострастно поблагодарил и заспешил прочь.

Влюбленно глядя на меня, Паула повисла на моей руке.

– Как мило, что ты послушался меня и не стал его бить, как обещал перед стартом, на глазах у телезрителей!

Я проглотил слюну и промолчал - лучшее, что я мог сделать в этой ситуации.

Под эскортом, ограждавшим нас от проявлений буйного энтузиазма толпы, мы прошли к машине. Кроме меня и Паулы, в нее сел Мендиола.