Дятел

Однако, до своей постели он так и не добрел. Только он провернул ключ в замке парадной двери, как его окликнул один из его сотрудников. Молоденький мальчик, выглядевший так, словно только закончил среднюю школу, подбежал к нему и с отдышкой произнес:

– Сэр, вам надо взглянуть на это…

Через десять минут Джейк стоял перед кучей аппаратуры, в окружении целого ряда однотипных столов с различными консолями и экранами. На каждом из них он пытался зрительно поймать какие-то аномалии. Во всем этом оборудовании он разбирался лучше других, но пока еще не понимал, зачем подчиненный его позвал. А тот встал посреди еще троих молодых парней, одетых в белые халаты с бейджами, и сделал выражение такое, будто бы сейчас сходит по большому и прямо в штаны.

– Что? – не выдержал Джейк, вопросительно помотав головой.

– Сэр, мы поймали… Поймали странный сигнал. – произнес другой сотрудник, заикаясь и запинаясь, время от времени виновато уводя глаза. – Мы бы не позвали вас… Если бы…

– Если бы не было необходимости. – слово взял чернокожий, что стоял с краю. – Сигнал приходит на наши устройства, но не фиксируется ничем, кроме звукозаписи. Посмотрите.

Он положил на стол перед Хорнетом портативный проигрыватель. Такой, какой обычно вешают на кожаном ремне, а затем надевают наушники и отправляются на пробежку по набережной где-нибудь в Майами. Внутрь уже была вставлена кассета, подписанная простой звездочкой, и Джейк подметил, что кассету эту он раньше не видел. У него была прекрасная память. Да и к тому же, маркерные чернила выглядели слишком свежими. Недоверительно окинув взглядом своих сотрудников, у одного из которых предательски заурчал живот, надел на голову наушники и нажал на плей.

В мозгах застрекотало. Мгновенный и страшный звук, который не обрывается и не заканчивается никогда. Четкий однотипный пунктир, который как ускоренные часты отсчитывает какие-то только ему известные временные интервалы. Не моргая, Джейк вслушивался в этот сигнал, и понял, что он ему знаком, но вот только он не знал откуда. И это было еще страшнее. Создавалось ощущение, что это тиканье, это долбление прямо в мозг он слышал только в кошмарах, там, где языки огня постоянно пожирают что-то, где есть крики, шум и невероятный человеческий гвалт, предвещающий только погибель. Хорнет назвал бы это отзвуками ада, если бы не знал, как звучат атомные взрывы… И он неровно сглотнул, снял наушники. Но этот пунктир, колкий и четкий, словно и не хотел покидать его голову. Закончился на долю секунды позже, чем щелкнула кассета.

– Что это такое? – спросил он, еще раз сглотнув и собрав мысли. – Диапазон частот?

– Неизвестно, сэр.

– Как это может быть неизвестно?! – резко сорвался Хорнет, но выставил руки вперед, понимая, что делает ошибку. Сбавил голос. – Что показывает осциллограф? Что показывают другие датчики? Как звук может быть пойман только на звуковую дорожку?

– Мы не знаем, сэр.

– Вы хотите сказать, что получаете свой паек за просто так? Звук – это так же волна, это колебания, как они могут быть ничем не зафиксированы?

– Посмотрите на это, мистер Хорнет. – негр переключил одну из крутилок на аппаратном столе, и из динамиков под фальшь-потолком понесся все тот же дьявольский пунктирный звук.

Джейк обернулся вокруг себя и обомлел, раскрыв рот. Ни один из осциллографов даже не дрогнул. Звук словно и не существовал, не был сейчас в динамиках и не звучал в ушах. Все приборы, вся высокоточная микроэлектроника, способная улавливать даже малейшие атмосферные колебания, молчала. Показывала полный эфирный штиль. Колонки продолжали выть, и не выдержав, Хорнет сам выключил частоту.

– К…как это возможно? – спросил он сам себя. – Поломка?

– Приглашали техников, сэр. Все, как один говорят, что аппаратура исправна. Вот эфир нашего собственного передатчика. – негр снова переключил волну и на этот раз звук был более знакомым, а все шкалы весело плясали в такт. – Мы не знаем, что это такое.

– Это могут быть русские? – обернулся на него Хорнет. – Это могут быть Иваны?

– Маловероятно, сэр. – усмехнулся один из сотрудников. – Если Иван придумал звук без частоты, я лучше сразу им сдамся, чем продолжу его слушать. У нас была теория, что это может звучать создаваемая радиацией неизвестная ультрадлинноволновая частота, которая не может быть зафиксирована нашей аппаратурой. По нам ведь били кобальтовыми бомбами, сэр.

– Тогда приборы показывали бы максимум. – мотнул головой тот.

– Поэтому это и осталось т… теорией.

– Я заберу эту кассету. – Джейк мгновенно сгреб со стола приемник вместе с наушниками и запихал его себе в карман. – Есть что-то еще, помимо этой жути?

– Да, сэр. – чернокожий неуверенно кивнул, шумно выдохнув. – Мы потеряли связь с «Кило-10» и «Кило-22». Первый пропал бесследно, второй успел отправить короткий сигнал о помощи, который затем оборвался. Мы пытались найти частоту, на которой мог бы быть запасной сигнал бедствия, но нашли только это.

Кивком головы, он указал на плеер в кармане Джейка. И тот снова испугался, но не подал вида. Только предательски холодная капля пота скатилась по его горлу, обласкав шатнувшийся по вертикали кадык. В голове мгновенно забурлили мысли, и от бывшей усталости не осталось и следа. Нужно было решать эту головоломку. В секторе «К» они остались одни. «Кило-11» был последним бункером, который во всей этой дьявольской чехарде еще умудрялся выживать и бороться за себя. Вокруг него, как по указке, исчезли сразу шесть похожих военных бункеров, и нужно было что-то предпринять. Хорнет отдавал себе отчет, что все было не просто так. И что следующий удар придется в их бетонную крышу. Только вот чей это будет удар он абсолютно не представлял. И боялся того, что в резко изменившемся и умирающем мире знания физики из прошлого его больше не спасут. Это было похоже на кошмар, и самое пугающее в нем – что Джейк Хорнет точно не спал…

Он влетел в приемную Гилберта Гримсона, начальника бункера и боевого полковника, через несколько минут, пробежав на одном дыхании с пяток лестничных пролетов. Лифт не работал уже давно и Джейк страшно запыхался. Утирая пот со лба, он закрыл за собой дверь, и глянул на опешившую секретаршу, которая до этого пыталась накрасить свои губы невероятно красной шлюшечьей помадкой.

– Мне нужен Гримсон. – хрипя, выдал он, дернув на себя хозяйскую дверь.

– Мистер Хорнет, вам туда нельзя! – попыталась остановить его та, но было поздно.

Без стука отворив дверь, Джейк опешил вновь и даже на секунду забыл о том, что он вообще-то невероятно устал, запыхался и хотел спать. Пузатый, но на удивление не слишком-то толстый конечностями Гилберт Гримсон сидел в своем кресле, крутил в руках толстую кубинскую сигару. А рядом с ним, одна в наклонку с задранной юбкой, а другая в полный рост, пытались танцевать отвратительной пошлости танцы его грудастые секретарши, которых он не без геморроя в своей заднице высидел по приемным одной крупной шишки в военном ведомстве. И явно поняв, что его застукали с поличным, этот краснорожий пузан мгновенно рявкнул что-то непроизносимое и подавился. Девушки остановились и виновато начали застегивать пуговички и одергивать юбки.

– Мистер Гримсон…

– Хорнет! – крикнул наконец полковник, прокашлявшись. – Дрянной техасский выродок! Твой идиот-папаша не учил тебя, что в двери можно стучаться?! Какого сраного черта ты, мерзкий слизень, делаешь здесь в такую ночь? Иди в задницу отсюда, ублюдок!

– Мистер Гримсон, дело не знает отлагательства. – Джейк попытался ответить ему спокойно.

И это вдруг сработало. В этом развратном полковнике снова проснулась армейская душа. Он жестом двух пальцев приказал девушкам покинуть свои покои. С разочарованной миной поглядел на сигару в руках и сунул ее в зубы, подкурив. Девушек он провожал со взглядом высшей степени тоски. Джейк подошел и положил проигрыватель на вытянутый стол, но, поняв, что пузан не дотянется, пододвинул плеер поближе.