Дьявол начинает и...

– Зачем?

– У гида проснулось любопытство?
– он щелкнул меня по носу.
– Старик сказал, сторожа там сейчас нет. Посторонних никто не заметит. Убийцу с жертвой, к примеру.

– И нас.

– Именно!
– он повернул к воротам, не замечая, что я так и осталась стоять у стены. Мне все меньше и меньше нравилась идея идти с Дамианом на кладбище, на котором только вчера было совершенно убийство. Мне все меньше и меньше нравилась идея идти с ним куда угодно!

Выбора не было!

Я пошла следом за парнем.

– Мрачноватое место, не находишь?
– отозвался Дамиан, лишь только мы отошли на несколько шагов от ограды.

– Это ведь кладбище!
– от удивления я подняла голос, но вовремя спохватилась и продолжила почти шепотом.
– Говори тише! Незачем беспокоить покой мертвых.

– Суеверие!
– отмахнулся Дамиан.
– Не встанут же они из могил. Здесь ведь душ их нет.

– И все же, - мы проходили возле одной из могил. Я бегло пробежала глазами табличку, пожелтевшую черно-белую фотографию и вздрогнула.

– Не может быть! Это лицо...

Из снов Виттории...

– Ты хочешь жить, Габриэлла де Соузи?

– Странный вопрос для гостя, который привез мне весточку от сестры, - привлекательная... Нет, не так. За какой-то год, прошедший с тех пор, как жрецы в последний раз наведывались в их замок, из нескладного подростка превратившаяся в безумно, божественно красивую леди, Габриэлла сузила глаза.
– Кто вы на самом деле?

– Демитрий. Я - жрец, как уже сказал вам. Брат Карен.

– Но она не посылала вас ко мне, не так ли?
– сообразительно спросила девушка.

– Это невозможно. Сейчас Карен сидит в темнице. И все никак не признается в своих грехах. А их у нее поднакопилось!

Габриэлла резко поднялась и подошла к окну да так и стояла, чувствуя, как по голой спине блуждает похотливый взгляд нежданного гостя.

– Дайте угадаю, - внезапно начала девушка, - вы не можете просто так обвинить дочь высокого рода в том, что она ведьма. Затем и пришли ко мне. Вам нужен кто-то, кто подтвердил бы ваши обвинения. Что я за это получу?

– Займете место Карен. Станете жрицей. Нашей сестрой. Но вы ведь можете отказаться. Тогда мы будем искать доказательство вины всего вашего рода, - он неслышно приблизился к собеседнице и прошептал на самое ухо.
– Де Соузи. Только представьте...

– Убери руки!
– резко прервала жреца Габриэлла и повернулась к нему, презрительно взглянула в карие глаза.
– Ты предлагаешь мне лжесвидетельствовать, обвинить сестру в сговоре с Дьяволом, подвести ее под костер, глядеть, как пламя пожирает хрупкое тело, - голос Габриэллы был спокоен, как лед. В глазах ни слезинки. Только боль и ненависть.
– Я согласна!

***

– А!
– отчаянный крик, казалось, разнесся по всему подземелью.
– Спасите!

Тотчас прозвучал приказ:

– Останови колесо!

– Может, еще разочек? Не вижу я в ее глазах покаяния.

– Кому сказал!
– Кристоф скрипнул зубами.
– Или ты забыл, кто здесь главный?!

– Да как тебе, Кристоф, будет угодно. Но ведь чувствую я, не готова она еще!

Пыточное колесо, что раздирало обвиняемую ведьму на части, остановили. Кристоф поднес факел к лицу женщины. Да какой там женщины - восемнадцатилетней девочки. Габриэлла, стоящая у самой стены, вскрикнула, увидев, во что превратился до недавно прекрасный лик.

– Карен, признаешь ли ты себя ведьмой?

– Нет!
– из последних сил выдохнула девочка и без сил упала на колесо.

– Что я тебе говорил?
– не преминул поддеть Кростофа недавний мучитель девчонки.
– Нечего их жалеть!

– Уж в тебе-то жалости ни на грош, Демитрий!
– послышалось от Габриэллы.

– Какой есть.

Демитрием, присмотрелся к лежащей ведьме.

– Гляди-ка, она приходит в себя.

– Рано еще. Ты ее своим удачным колесом совсем замучил.

– Не удачным колесом, - расхохотался Демитрий.
– Колесом удачи.

– Не вижу разницы!
– надменно бросила Габриэлла.

– Хватит!
– громкий окрик Кристофа остановил зарождающуюся было перепалку.
– Если она умрет, не признавшись, епископ нас по головке не погладит! Или вы забыли, как предыдущая пятерка сгинула? Так я напомню!

– Я гляну, как она в себя пришла, - предложил Демитрий и даже начал поднимать факел. Но внезапно остановился, успев осветить только тонкую шею ведьмы с запекшейся на ней кровью. Габриэлла быстро отвела взгляд от открывшейся картины. Демитрий, заметив это, улыбнулся.
– Пусть лучше это сделает Габриэлла. Может, ты не так верна нам, как обещала, когда я нарекал тебя жрицей.

Девушка скрипнула зубами, но все же отошла от стены, на которую до того опиралась, вырвала из рук Демитрия факел и приблизилась к Карен. "Ведьма" все еще дышала. Еле слышно, прерывисто, будто в последний раз. А затем и вовсе стихла.

Габриэлла наклонилась ближе, вгляделась в изможденное, покрытое синяками лицо. Глаза девушки были закрыты, губы упрямо сжаты, руки стиснуты в кулаки. Габриэлла даже успела подумать: "Может, мертва, замучили до смерти?"

Внезапно глаза несчастной открылись. Блеснули так, что Габриэлла едва не отскочила в сторону. Едва. Пальцы Карен схватили ее за запястье.

– Я не мертва, сестра. Час мой еще не пришел. Как придет, я пойму. Так и ты через годы поймешь. Но не думай, будто у тебя впереди десятилетия, спокойная старость. Погибнешь, как я, в муках. Эта кара не обминает никого. Погибнешь...

А затем плеть, что полоснула пророчицу по лицу. Габриэлла заорала и бросилась вон.

Полутемный каменный ход. Старая лестница...

– Стой!
– Кристоф нагнал ее уже в коридоре наверху, прижал к стене и заглянул в глаза.
– Ты не можешь уйти сейчас!

– Она моя сестра!
– вскричала Габриэлла.

– Уже нет. Она ведьма. Она сама выбрала свой путь, а ты должна выбрать свой.

– Выбор?
– переспросила Габриэлла.
– Скажи, Кристоф, а когда-то он у меня был? Пресловутый выбор.

– Ты могла отказаться.

– Не стать жрицей?
– она коротко хохотнула. Но быстро взяла себя в руки.
– Скажи, Карен тоже задавала тебе эти вопросы?

– О выборе?
– он медленно покачал головой.
– Нет, она сама приняла решение.