Дымный сон

Дейзи медленно развернулась к Дину. Безглазый лик жалостливо сверлил пустотой. Вместе со слезами на пол капали частички кожи, оголяя мышцы, а затем и бежевые кости. Девушка схватилась за волосы и с пронзительным визгом вырвала клочок, второй, и швырнула их в испуганного любимого. Локоны не долетели до цели, замерли в воздухе, как по велению властителя времени и пространства. Окружение погрузилось в анабиоз.

Дейзи открыла костлявую челюсть и оттуда потянулся серый, едкий дым, проникший в Дина через ноздри удушающей кислотой. Легкие обожгло, а желудок наполнила неприятная сытость. Больно, и одновременно хорошо. Вокс успел предположить, что похожее ощущение испытываешь, затягиваясь дозой «Пыф-пафа».

«Вдохновение! Через мучение к озарению!»

Мысль прозвучала вслух, и Дейзи захохотала. Окутанная вспыхнувшими языками пламени, она процитировала неизвестного автора:

– Не то! Совсем, совсем не то. Кричи, страдай и плач! Гори в огне. Он твой палач!

– За что ты так со мной?

Девушка проигнорировала, и ее череп взорвался с ослепительной вспышкой, наконец выдернувшей Дина из сна.

Он открыл глаза, перевел дыхание, и облизал подсохшие губы.

На груди посапывал кот, и хозяин дотронулся пушистого затылка Блэкки подрагивающей ладонью. Пластина. Робот. Выдох.

– Девятка мне противопоказанна. Приснится же, а?

Питомец мурлыкнул, не прерывая отдых.

Парень аккуратно убрал Блэкки, сел на край дивана и вытер скупую слезу.

– Чертовщина, но бессмысленная ли? – призадумался Дин, взъерошив русые волосы. – Неважно, но благодаря ей, мне понятно одно – начинать писать лучше с микродозой вдохновения. Слишком уж оно сладко ощущалось в кошмаре.

3

«Пышка» продавалась в доме напротив у знакомого Дина.

Сержио Фламски давно торговал этим чудом творческой мысли и, благодаря ему, раскрутил и развил свой маленький бизнес, совсем несвязанный с пыхтелкой. Чем он занимался помимо продажи – никто не знал, но деньги у него водились крупные. Поговаривали, что Сержио работает в паре с Кондомио Пузио и пишет тому сценарии для разгромных видео, но, опять же, слух бездоказательный, да и налички обзоры приносят мало.

Дину казалось странным, что кто-то в здравом уме и в современных реалиях вообще рассчитывает получать доход от хобби, ставшего работой. Подобная мысль колола в затылок при виде новосельцев. Дураки, думал он, места на вершине распределены. Лезть в писательство или в другое похожее занятие для наживы и богатства – самоубийство. Дин ухмыльнулся. Иронично. На заводах по производству пыхтелок и то платят больше, но кому хочется торчать у станка 12 часов? Вокс не хотел, да и остальные в Артауте тоже, иначе бы район просто опустел.

«Артаут – город бездельников, доходяг и бездарей, – заключил парень, устало вдохнув холодный, вечерний воздух».

Но для таких и существовал «Пыф-паф».

Неизвестно, как и каким образом, но объявился умник с гениальной идеей совместить грибы, растущие под окном и пчелиную попку, высушить и затянуться вечерком. Он испытал безумный прилив творческих сил, записал рецепт, немного побарыжил для знакомых и друзей, пока на него не обратила внимания фирма «ЭссТетИк» и не выкупила формулу. Получил ли создатель славу после этого? Нет, но утверждают, что его имя как раз и красуется на пластике товара – «Пыфпаф».

Суть пыхтелки сводилась к простейшей функции – подарить пользователю вдохновение, но из-за специфического состава, рекомендовалось делать три затяжки в сутки, не больше. Для тех, кто хотел попытать удачу и пыхнуть сверх нормы, черным по белому предупреждалось – «Превышение рекомендуемой дозировки влечет за собой побочные эффекты в виде тошноты, потери ориентации, расслоения сознания, удушье и смерть». Собственно, таким образом компания скинула с себя ответственность. Ну умрет человек и умрет, его же предупредили. И как бонус – от передоза не спастись. Если ты отравился – считай нежилец, не поможет самая продвинутая технология. Но жителей Артаута не останавливали предупреждения, потому самой частой причиной гибели было именно злоупотребление «Пыф-пафом». После чего, «подуть на публике» попало под запрет. Дома – укуривайся до комы, на улице – нельзя. Простые правила для комфортного существования. Дин мрачно хмыкнул, припомнив бедолагу на набережной.

– Я буду поумней.

Он зашел в старенькую одноэтажную общагу, нашел синюю дверь с буквой Z, и постучал. Облупленная краска хлопьями посыпалась на ободранный линолеум. Послышались медленные и шаркающие шаги, жильцу явно тяжело передвигаться. Дверь аккуратно приоткрылась и в проеме появилось худощавое лицо, обросшее густой, русой бородой.

– Чего тебе? – спросил Сержио.

– Сам знаешь.

– Нет, не знаю. Говори конкретней, я занят.

– Господи, да чем ты можешь быть занят, Фламски?!

Дин раздраженно толкнул дверь и вошел внутрь.

Комната напоминала большую кладовку или магазин старьёвщика. Куча разбросанных вещей и книг, шкаф, набитый старушечьим барахлом по типу «жалко выкидывать, пригодиться, и оно же красивое», старый, включенный телевизор шипел белым шумом, а где-то в углу слышалось журчание мочи от справляющего нужду кота, пса или крысы (Дин не был уверен, какое зверье Сержио держит).

– Не кладовка, а настоящая помойка, – сказал гость.

– На свою посмотри!

– У меня гораздо чище, да и Блэкки ходит в туалет, а не на обои.

– Ай, отвали. Ты за сосалкой что ли приперся?

– Да. Есть?

– Ну естественно, Дин. Я же не могу оставить нуждающихся без подзарядки. Но не думал, что и ты увлекаешься, – он прошлепал по липкому полу на кухню.

– Единичный случай.

– Да-да, первый раз – не писатель, я в курсе.

Что-то упало и разбилось, Сержио выругался.

– Тебе с каким вкусом? – донеслось из соседнего помещения.

– Любым, мне без разницы.

– Но она есть, Вокс, и большая.

Фламски вышел из кухни, держа в руках несколько цветных флаконов, скинул ногой с журнального столика барахло, разложил пыхтелки в ряд и принялся объяснять, тыкая в каждую пальцем:

– Тыквенная – мой личный топ. Помогает писать ужастики.

– Судя по твоей комнате, я понимаю почему.

– Остряк, ну да ладно. А вот цитрусовая не очень. Пользователи говорят, что произведения выходят довольно унылые, понимаешь, да? Примерно, как кислая рожа некоторых.

– Начисли себе бал, Сержио, и продолжай.

– Мы не в игры играем, Дин! Все серьезно!

– Ну?

– Далее, – Фламски прокашлялся, – клубничный, если надумал писать порнушку. Моя соседка обожает ягодную дуделку. Хотя, я не читал ее фанфики, так как пишет она чисто для себя, чтобы… Ну ты понимаешь, мальчик с мальчиком, и все в похожем духе. Сама соседка по девочкам, если что, и…

– Меня не волнует.

– Скучный ты, Вокс.

– Я заберу с мятой, – сказал Дин, подняв темно-зеленое устройство. – Сколько затяжек?