Дырявые часы
Шрифт:
Сразу стало как-то гулко, пространство словно раздвинулось, а эхо собственных шагов глубоко улетало в прилегавшие проулки. Иногда оттуда или откуда-то сзади доносились отголоски таких же одиноких путников, шаркавших по тротуару.
Начало апреля – время не тёплое. Дыхание оседало в пар. Пришлось заслонить рукой горло и, покашливая, прибавить шагу. Наверняка дома уже ждал горячий ужин и чай. «Ничего, простыть не успею», – успокоил
Будто над самым ухом засмеялась компания неугомонных подростков, и Жиль огляделся – но никого не было. Он понял, что хохот вылетел из окна, и побрёл дальше. Теперь, ненароком поглядывая вверх, он заметил в темноте красный уголёк сигареты и вспомнил неприятную новость мадам Ордонне: жена опять что-то от него скрыла. Но он снова попробует её раскрыть, успокоить; даст понять, что не будет ничего страшного, если она начнёт с ним делиться. Да хоть всем на свете. Да хоть самой мелочью. На каждое «отстань» он заобнимает её до смерти, а любое «не сейчас» будет беспощадно зацеловано.
Какой-то звук его отвлёк, но из-за эха он не понял какой – да ещё от быстрого движения всё время шелестела упаковка цветов. Неожиданный звук будто проскакал перед ногами и скрылся в земле.
«Тьфу ты, забыл пепельницу купить, – мелькнула мысль. – Хотя сначала надо поговорить, а потом уж… А то что я, как дурак, приду с букетом – и пепельницей! Такой себе чахоточный водевиль!»
Опять свистнул прыгающий звук. На сей раз он проскочил слева и, оставляя гулкий шлейф, укатился в темноту.
Жиль остановился в фонарном свете и посмотрел по сторонам. Рядом никого не было. Сделал шаг в более тёмное место, подождал, пока глаза привыкнут, и обшарил взглядом закутки, скудно освещаемые оконным светом. Но и там никто не обнаружился.
Ивон хотел было спросить «кто здесь?», но подумал, что это глупо, и, видимо, он сам, по нечаянности, пнул какой-то камешек под ногой. Ничего не оставалось, как пойти дальше. Вон уже и дом завиделся. Поднажмём.
Неожиданно до него отчётливо донесся чей-то приближавшийся топот.
Он резко обернулся, как оружие, выставив перед собой цветы и закричал: «Что вам надо?!»
Позади никого не оказалось, но поодаль застыл размытый силуэт. Он не отвечал.
Жилю было уже не до шуток. Он крепко сжал кулаки и услышал, как ломаются стебли в фольге. Из-за этого он взбесился ещё сильнее: «Иди сюда, козёл! Я твою трусливую харю быстро размажу! Чего ты там спрятался, как пацан?!»
Всё выглядело крайне странно
и непонятно: силуэт не подавал признаков жизни и продолжал пристально пялиться на противника.Жиль сделал несколько шагов во тьму, расправляя накаченную грудь, всё ещё призывая преследователя приблизиться. Ивон не раз сталкивался с ночными отморозками и знал, что если сейчас смело побежать к незнакомцу, то тот рванёт наутёк. Но бежать ни к нему, ни за ним не было ни малейшего желания.
«Чёрт с тобой, дрейфяк! Вали домой, пока цел!» – Крик Жиля разлетелся по округе.
Незнакомец всё слышал, но никак не откликнулся. Ивон уже собрался идти, как силуэт шелохнулся – вроде махнул рукой, но опять замер. «Ну и чего ты задумал?» – прошептал Ивон, вглядываясь во мрачную площадь.
Через две секунды безумный звон сшиб мужчину с ног! По инерции сделав несколько шагов назад, он хлопнулся на землю. Только сдавленное «а-а-а» застряло в промозглом неподвижном воздухе, но потом и оно растворилось…
Фонарь отражался в глянце помятого букета. Там было видно, как чёрная фигура отделилась от дальнего дома, хладнокровно направилась прочь и исчезла в ближайших переулках.
Ручейки крови обтекали цветы, всё хлеще соединяясь и набухая. Рядом лежало бездвижное тело с пробитой головой и потухшим взглядом. А поодаль – тяжёлый окровавленный камень размером с небольшое яблоко.
Глава 4. Голова дурная
Нильда вся испыхтелась, что ужин остынет: ни Элизы, ни Жиля порог ещё не встретил. Подростковые вечерние прогулки стали привычной головной болью взрослых, а вот на обожавшего семейные ужины Ивона вообще не было похоже. Иголки беспокойства уже не раз кололи Нильду, подскакивавшую открывать дверь от любого шороха, а Пия задумчиво дошивала непокорную розу. Но уже и она начинала время от времени поглядывать на вазу-часы. Оставалось чуть более часа до полуночи.
Вдруг Пия укололась. Набежала крупная алая капля и поползла вниз.
– Всё! Мама, набери ему. Вдруг и правда чего случилось, – с пальцем во рту буркнула она, смотря в тёмное окно.
– Уже набираю! – будто только и ждала команды мадам Илар. – Ох, слишком уж тихий вечер. Ох, не к добру такой!..
Утишили звук в телевизоре, и стало слышно, как обе бурно дышали. С каждым следующим неотвеченным гудком, их лица всё больше напрягались тревогой. Пия забегала по комнате:
Конец ознакомительного фрагмента.