Джаг

Местность вокруг преобразилась: то тут то там, по обеим сторонам тропы, появились довольно крутые скалы.

Внезапно Джаг резко остановил своего коня. Кавендиш, с явным неудовольствием, последовал его примеру — проскакав еще с десяток метров, тоже остановился.

— У тебя что, крыша поехала? Чего ты ждешь? Они же вот-вот догонят нас!

Энджел перестал кричать, и над ними нависла давящая тяжелая тишина.

— Нам придется избавиться от лошадей, — вдруг сказал Джаг.

Кавендиш покрутил указательным пальцем у виска и пробурчал:

— Ты просто псих! Тебя послушать, так надо избавляться от всего. По-моему, ты перегрелся на солнце, пока торчал на плато!

Джаг молча спрыгнул на землю, проверил, хорошо ли ребенок привязан к груди, быстрым движением потрепал коня по шее и звонко шлепнул его по крупу. Зак удивленно заржал, рванулся вперед и скрылся за поворотом.

— Ну и что, теперь ты доволен? — проворчал Кавендиш. — Скажи-ка мне, а ты, случайно, не Сумасшедший?

Он удивился еще больше, когда увидел, что Джаг пошел к скале, затирая за собой следы.

Обезьяны были уже близко: пока еще они не появились из-за поворота, но топот их шагов слышался все отчетливее и напоминал усиливающийся перестук отбойных молотков.

Грязно выругавшись, Кавендиш спрыгнул с коня, снял седельные сумки и взвалил их себе на плечи. Потом, ударив коня прикладом карабина, быстро подошел к Джагу, тоже затирая на ходу следы.

— Мы оторвались от обезьян, — бурчал он, снимая с плеч увесистые сумки и тяжело дыша. — У нас же все карты были на руках, а ты вдруг бросаешь игру! У тебя точно мозги отказали! Да и я хорош! Какого черта я тебя послушал?

Джаг поднял руку, призвав к молчанию. Показавшись из-за поворота, обезьяны помчались мимо укрытия беглецов, сильно отталкиваясь от земли, которая, казалось, дрожала от ударов их лап. Когда они пробегали мимо, Джаг насчитал двадцать приматов.

— А теперь объясни, в чем дело, — буркнул Кавендиш, вытирая пот со лба. — Наши кони не смогут убегать бесконечно. В конце концов, Сумасшедшие раскусят наш маневр. Тогда они вернутся, и нам придется туго. Ты что, меня не слышишь?

Джаг забрался на вершину скалистого склона и теперь мог спокойно следить за развитием событий. Примерно через сто метров тропа выходила на широкую равнину красноватого цвета. Это была пустыня, песчаные дюны которой простирались до самого горизонта.

— Где же наши кони? — удивленно спросил Кавендиш, подойдя к Джагу и вглядываясь в пустынную равнину.

И действительно, коней видно не было, хотя спрятаться им здесь было негде.

Внезапно показались обезьяны, ворвались на пустыню, пробежали несколько шагов по красному песку, и тут Джаг с Кавендишем все поняли: из песка стремительно взметнулись зеленые тонкие стебли, которые со свистом захлестнулись вокруг лап обезьян, мгновенно остановили их, а некоторых свалили на песок.

Обезьян охватила паника, и они, обезумев от страха, громко завопили. Предпринимая отчаянные усилия, они судорожно дергались, стараясь сбросить с себя эти странные щупальца, неожиданно появившиеся из-под песка.

Однако, едва приматам удавалось разорвать одно или несколько щупалец, как тут же выскакивали десятки новых и обвивали визжащих обезьян со всех сторон, валили их на песок, где продолжалась яростная, но бессмысленная борьба. Обезьяны барахтались, словно рыбы в воде, и затихали, погружаясь в песок, заполнявший их легкие.

Одному из Сумасшедших все же удалось вскочить на ноги, и он бросился было бежать, но тут одно из щупалец обвилось вокруг его полового органа. Обезьяна мгновенно выпустила те страшные когти, о которых говорил Кавендиш, и попыталась перерезать щупальце. Однако ничего не получилось: щупальце явно не поддавалось, и тогда примат решился на крайнюю меру: одним ударом своих острых когтей он отсек себе половой член. Струей захлестала кровь, животное, казалось бы, обрело свободу (только нужную ли теперь?), как вдруг опять из песка взметнулись щупальца и буквально спеленали все тело обезьяны. Через секунду она исчезла в волнах песка. Лишь только нога животного еще некоторое время торчала, словно страшная шевелящаяся вешка, потом и она резко ушла вглубь. Пейзаж вновь приобрел свой прежний вид — мирная пустыня, красный кварцевый песок.

Жутковатое зрелище длилось не больше минуты.

— Черт возьми! — хрипло выдохнул обливавшийся потом Кавендиш. — Это же Песчаные Медузы! Я был уверен, что их нет, а все, что о них рассказывают — просто враки.

Потом он с любопытством взглянул на Энджела, по-прежнему неподвижно висящего на груди Джага.

— Вот это да! Слушай, это просто совпадение или он на самом деле предчувствовал опасность?

— Все, что угодно, только не совпадение, — подтвердил Джаг. — Он точно так же отреагировал перед появлением двух обезьян, которые напали на меня на плато. Просто у него есть способности, которых нет у нас.

— Это прекрасно и для него, и для нас, — задумчиво проговорил Кавендиш, словно заново открывая для себя ребенка, которого раньше считал просто бесполезным и ужасным уродом.

Глава 7

Кавендиш буквально валился с ног от усталости, когда решил, наконец, устроить небольшой привал. Остановившись, он первым делом сбросил с плеч седельные сумки, рухнул на землю и сразу закурил одну из своих тонких и длинных сигар, которые так любил.

Еще ни разу в жизни Кавендишу не приходилось так сильно жалеть об утрате коня, как сейчас. Ему казалось, что он не сможет подняться, и что все его вещи стали в тысячу раз тяжелее, особенно, сапоги, плащ и даже шляпа. Его ноги дрожали от напряжения, и он, кривясь от боли, массировал мышцы икр. Но больше всего разведчика раздражал Джаг, который, казалось, совсем не чувствовал усталости: его шаг был плавным и мягким, он не спотыкался и шел вперед с точностью хорошо отлаженного механизма.

— Я совсем не чувствую ног, — ухмыльнулся Кавендиш, увидев, что Джаг все еще стоит и пытается на глаз определить расстояние до тропы, ведущей в долину. — Слушай, из какого материала ты сделан? Ты что, никогда не устаешь?

— У меня есть железное правило, — ответил Джаг. — Я ношу с собой ровно столько, сколько могу поднять!

Разведчик натянуто улыбнулся.

— Хорошее правило, — буркнул он. — И много у тебя еще таких в запасе? Чего ты торчишь передо мной? Садись, а то у меня голова закружится на тебя глядя!

Джаг отрицательно покачал головой:

— Чем быстрее мы дойдем, тем быстрее я смогу оказать помощь Энджелу, а мы оба обязаны ему жизнью.

После того, как Энджел предупредил об опасности, он опять погрузился в оцепенение, что очень беспокоило Джага.

— Кроме того, у меня дико болит рука! Боюсь, что она сломана, поэтому и тороплюсь!

Сказав это, Джаг легко поднял с земли седельные сумки и вскинул их на свои широкие плечи.

— Я тебя ни о чем не просил, — сказал Кавендиш.

— Я тоже, — ответил Джаг.

В эти смутные времена, царящие на Земле, существовало неписанное правило: каждый сам несет свою поклажу, из чего бы ни состоял груз — из еды или из более ценных вещей. Если владелец груза по той или иной причине прибегал к помощи постороннего лица, то, чтобы расплатиться с ним, он отдавал половину своей поклажи. Этот закон дороги знали все без исключения.

— Я уже говорил, что больше всего ценю свободу, — продолжат Джаг. — Так что золото мне ни к чему, оно лишь свяжет меня.