Джем

 — Это все? —спросила Мэгги.

 — Да, полковник, больше ничего.

 — Но почему же они переменили решение в ходе операции? — спросила Мэгги.

 Ни Дэнни, ни Димитрова не дали ответ. Но она и не ждала его. Дело не в этом. Гризи объявили войну, и если они решили закончить ее посередине, это их проблема, а не ее. Она не пойдет назад. Для Меннингер атака на ее базу решила все вопросы. Так что теперь не было вопроса, зачем. Оставался один вопрос: как? Как навязать им сражение и выиграть его?

 — Ты можешь копать с такой раной в плече? — спросила она Дэнни.

 — Думаю, да. Она не кровоточит.

 — Тогда помоги Капелюшникову копать могилы. Димитрова, теперь ты будешь радиооператором. Никаких передач. Только слушай. Если Гризи будут переговариваться, я хочу знать о чем.

 Она оставила их и пошла в одну из уцелевших палаток. Она хотела побыть одна, чтобы подумать. Мэгги закрыла за собой дверь, села и закурила сигарету, глядя в пространство.

 У нее не было сомнений, что она выиграет войну, потому что у нее осталась могущественная карта. И не одна. Например, плутоний. Вторая карта — небольшой пульт майора Вандемира. Ведь на орбите есть еще четыре спутника. Один ударит по основной базе Гризи, второй — по базе на Фарсайде. Она может сделать это в любой момент.

 Основная трудность заключалась в том, что она не хотела уничтожать технику Гризи. Она хотела сохранить ее для себя. Так что спутники и бомбы были бы весьма нежелательны.

 Нет. Это должна быть наземная операция. Может быть с плутонием, если его правильно заложить в нужное место. Конечно, жаль, что Гризи опередили ее с ударом и уничтожили ракетные установки. Но это не катастрофа. Жаль, конечно, что теперь уменьшилось количество боеспособных солдат. А с кем же тогда она пойдет в рейд? Мэгги Меннингер только что приняла решение, определяющее будущее человечества на Джеме, хотя и сама не знала об этом.

 — Единственное хорошее во всем этом,— сказал Дэйлхауз Капелюшникову,— заключается в том, что объекты, которые уничтожены, в основном, военные. По крайней мере, теперь мы можем заняться тем, для чего прилетели сюда: научной работой.

 Капелюшников хмыкнул и выбросил из ямы несколько лопат земли.

 — Да, конечно,— он вытер пот с лица.— Только один вопрос: какова настоящая цель экспедиции?

 — Выжить! И сохраниться! Бог знает, что произошло на Земле. Может быть, мы единственные оставшиеся люди, и все плоды нашей пятитысячелетней цивилизации здесь: и достижения науки, и литературы, и музыки, и искусства.

 — Слишком огромная ответственность для двух гробокопателей,— заметил Капелюшников.— Конечно, ты прав, Дэнни. У нас в Советском Союзе говорили: любое путешествие начинается с первого шага. Какой шаг сделаем мы?

 — Ну...

 — Нет, подожди. Вопрос чисто риторический. Первый шаг очевиден. Когда закончим копать могилы для наших ушедших друзей, ты, Дэнни, пойдешь к полковнику и доложишь, что можно начинать погребальную службу.

 Он воткнул лопату в грязь и сел. Он выглядел крайне раздраженным. Впервые Дэнни видел его таким.

 Он сказал:

 — Ол райт. Мы слишком устали. Нужно передохнуть.

 Пилот покачал головой, затем улыбнулся.

 — Я не только устал, Дэнни. Я ведь русский. А это очень тяжелая ноша. У нас в СССР есть другая пословица: сотня лет больше, сотня меньше — какая разница? Но я скажу тебе правду, Дэнни: все пословицы — чушь. Я знаю, что мы делаем: я, ты, все мы. Мы делаем, что можем. Не так много, как хотелось бы, но все, что можем.

 Дэйлхауз положил лопату и направился к штабу, размышляя. Тяжелая ответственность! Если хорошенько подумать, то станет ясно: все сохранить невозможно. Слишком много невосполнимого будет утеряно — уже утеряно. Слишком мало шансов на то, что уцелеет Триумфальная арка, Британский музей, Парфенон, не говоря уже о миллиардах человеческих жизней. Дэнни с трудом сознавал, что никогда ему не услышать симфонию, увидеть балет, ужинать в российском ресторане на крыше небоскреба... Столько утеряно навсегда! И столько еще будет утеряно...

 Однако не утеряно главное: надежда. Они могут выжить. Они могут построить все снова. Они могут построить все даже лучше, имея опыт прошлых ошибок жизни на родной планете...

 Возле штаба толпились люди, и туда уже подошла Мэгги с парой своих помощников. Дэнни ускорил шаг и пришел как раз вовремя. Ана говорила:

 — Только что пришло сообщение, полковник. Я воспроизведу ленту для вас.

 — Давай,— сказала Мэгги. Она задыхалась от быстрого шара. Дэйлхауз подошел поближе. Мэгги, казалось, была близка к обмороку. Но она собралась с силами и приготовилась слушать.

 Дэнни узнал голос. Это был чернокожий вице-адмирал авиации Понтефакт. Он говорил недолго:

 — Это официальное послание лагеря Блока Горючего лагерю Блока Продовольствия. Мы предлагаем немедленное перемирие. Мы предлагаем, чтобы вы и мы со своей стороны не приближались к чужим лагерям ближе, чем на двадцать километров. Ждем ответа в течение часа.

 Пауза, а после нее голос с явным ямайским акцентом:

 — Как вы поняли, наше нападение на ваш лагерь было спровоцировано уничтожением наших спутников. Приказ на нападение был отдан после тщательного изучения возможных альтернатив гибели спутников. Мы хотели уничтожить вашу базу полностью, но ограничились минимальными потерями с вашей стороны. Поэтому мы и предлагаем вам перемирие. Помните, наша звезда Кунг нестабильна. Она близка к тому, чтобы вспыхнуть. Мы уверены в этом, так как уровень радиации постоянно колеблется. За последние двадцать четыре часа он возрос до максимума. Во время нападения мы получили данные от наших астрофизиков, что вспышка произойдет в ближайшее время. Точного времени мы не знаем. Видимо, в пределах от сорока восьми часов с этого момента до двух недель. Если вы принимаете перемирие, мы передадим вам все данные, и ваши специалисты сами смогут оценить правильность наших выводов.

 Голос немного дрогнул, затем тон сообщения стал менее официальным:

 — Мы не знаем положения дел на Земле. Думаю, что и вы тоже не знаете. Но очевидно, что мы, живущие на Джеме, единственные представители человеческой расы во вселенной. Мы считаем, что все ресурсы сейчас нужно направить на то, чтобы подготовиться к вспышке. Если мы будем продолжать войну, то можно с уверенностью сказать: мы все погибнем. Я не предлагаю работать вместе. Я предлагаю кончить войну. По крайней мере, до окончания кризиса.— Снова пауза. И затем: — Пожалуйста, ответьте нам в течение часа. Боже, помоги всем нам.

 Мэгги закрыла глаза. Все молча смотрели на нее и ждали. Затем она открыла глаза, собралась с духом:

 — Ответь им, Димитрова. Скажи, что мы принимаем предложение, запроси технические данные и скажи, что мы свяжемся c ними снова, как только нам будет что сказать. Люди, война закончена.

 Через десять минут весь лагерь знал это. Мэгги выступила по трансляционной сети, прокрутила ленту с предложением Гризи и рассказала все о приближающейся катастрофе. Затем она приказала Алексу Харкурту изучить данные, полученные от Гризи, и сообщить ей результаты. Повернувшись к Дэнни, она сказала:

 — У меня нет кровати теперь, но мне нужно поспать хотя бы час.

 — Ложись в моей палатке.

 — Я ждала твоего предложения— Она взглянула на тускло-багровое небо, где в облаках прятался Кунг, и покачала головой.— Ужасный день сегодня.— Он сопровождал Мэгги к палатке.— И он еще не кончился. Знаешь, что я хочу сделать на митинге?

 — Понятия не имею.

 — Разумеется. Тебе никогда не догадаться. Я хочу сообщить о полной отставке полковника Марджори Меннингер от активной деятельности.