Джейтест

Кайл молча опустил свой амулет за ворот рубахи и продолжил занятие, прерванное минуту назад неожиданным ожогом, нагнулся к Ларцу «Джейтеста» и углубился в изучение новой комбинации знаков на гранях магических кубиков.

— Они... они изменили положение, — сказал он, не поднимая головы. — Квинт, Павел... Читайте...

Не только Квинт и Павел склонились к этому моменту над Ларцом: его плотно обступили все, собравшиеся вокруг стола.

— Ведь сказано же было: «Знаки означат Конец Испытания, и Знаки объявят судьбу Пятерых», — невозмутимо констатировал Сухов. — Вот они — те знаки, которые объявят нашу судьбу.

— Не знаю еще, как прочитает это твоя наука, Кайл, — руки Квинта осторожно прикоснулись к граням Ларца, а сам он на мгновение замер, прикрыв глаза, словно слепой, читающий азбуку Брайля, — а для нас знаки говорят вот что: «Отказ был ключом Последнего Испытания. И ключ этот открывает Пятерым Врата Темных Битв, ведущие в Миры Сражений. Судьба их — ждать Приказа». — Квинт помолчал немного, словно прислушиваясь к тому, как справился с переводом, провел языком по пересохшим губам и повернулся к Кайлу: — Это — примерно то, чего мы и ждали.

— Черт возьми, — высоко вздернула плечи Марика. — Если бы у кого-нибудь мозги были хоть немного на месте, мы бы и не подумали устраивать трагедию из такого дешевого розыгрыша. Цирк, дешевый цирк. Здешний Бог решил напоследок проверить, надежно ли сбита Боевая Пятерка, и подкинул нам Последнее Испытание. Такое, чтобы для его исполнения надо его ни в коем случае не исполнять. Цирк!

— Все это не так уж и глупо. — Том завороженно смотрел на новый рисунок магической мозаики. — Проверка на единство. Тест на прочность. Значит, те, кто программировал все это... Они в первую голову ставили единство этих своих Пятерок. Внутреннее единство, а уж потом — готовность исполнять любой приказ. Это... Это по-другому заставляет взглянуть на всю идею. На Испытание.

Кайл остановил его жестом.

— А ты, Павел? — Он перевел взгляд на друга. — Как ты переводишь это?

Сухов помедлил. Пожал плечами:

— Знаешь, за эти десять лет мой способ перевода древних текстов стал порядком отличаться от академического. — Он усмехнулся чему-то там — внутри себя. — Так что я не слишком возражаю против того, как прочитал это Квинт. Ты и сам можешь оценить. Только вот тут... Последнюю часть текста я сформулировал бы немного иначе: «Судьба их будет Приказом и Исполнением его».

Том оторвал взгляд от полупонятных ему знаков, и его тут же обжег сильнее, чем раскаленный амулет, устремленный в пространство, невидящий взгляд Цинь. Что-то происходило в душе этой напряженной, как струна, угловатой девушки. Существа, рожденного для того, чтобы стать женщиной, но нагадавшей себе судьбу Воина. Циньмэй, выбор которой всегда странен.

— Если вы хотите классического перевода, в духе школы Рейнольдса и Ямагавы, — со вздохом продолжил Сухов, — то мне придется поработать с этим текстом весь сегодняшний вечер. И еще немало повозиться со справочным аппаратом. Почему-то мне кажется, что на это у нас уже нет времени. Да и все равно — главного тут не изменить. Дорога в Миры Сражений. Врата, точнее. И судьба исполнить Приказ. Чье-то Повеление. Здесь уже есть над чем подумать, и крепко подумать. Мы ждали плохого. Гибели. Но вот надо же — спаслись. Только такое спасение может оказаться много хуже гибели. В этом всем есть какое-то безумие. «Джейтест» гнал нас от испытания к испытанию. Наделял новыми и непонятными способностями. Как мог, калечил наши мозги. И это все для того только, чтобы подарить пятерых бойцов Империи, которая сгинула за тысячелетия до того, как мы родились. Для странствий по Мирам Битв, которые кончились века и века тому назад. Это — поистине странная судьба.

Павел смолк, сгорбился и не то чтобы съежился, а как-то уплотнился, отяжелел в своем кресле. Снова тишина повисла в темной комнате.

— Ну так что ж. — Теперь наступила очередь Тома тяжело вздыхать и сбивчиво обрушивать на окружающих нахлынувшие на него мысли. — Если нет всего этого — ни Империй, ни войн, ни... Одним словом, если все это уже там, в бездне времен, тогда... Да тогда мы просто-напросто никогда не дождемся этого самого Приказа. Того, который должен сделать нашу судьбу. Никакого Приказа не будет. Никакого и никогда. Мы просто получаем свободу, только и всего. — Он провел рукой по своей короткой, курчавой шевелюре. — Странную, но свободу.

— А почему вы так уверены, что Миры Сражений опустели? — В наступившей тишине слова Квинта прозвучали словно голос наставника, заставшего врасплох стайку нерадивых учеников, уже приготовившихся сорваться с урока зазевавшегося было учителя. — Почему вы думаете, что войны Древних Империй закончились?

Сухов, расслабившийся уже было в тяжелом, на века сработанном кресле, так резко повернулся к старику, что это крепко сбитое сооружение драматически застонало всеми своими частями.

— Слушайте, это уж слишком! — Он с досадой ударил кулаком в ладонь. — После десяти лет с Лесным народом, после всех фокусов этой коробочки я готов верить в черта, дьявола, в леших, в ведьм и вампиров! В конце концов, есть люди, которые все это видели, хоть бы и в бреду. Но Древних Империй и их войн в наше время не видел никто! Ни во сне, ни наяву! Десяток-другой глупейших постановок по «Ти-Ви» — это не в счет. От всего этого остались только древние развалины в пятнадцати планетных системах. В общей сложности на двадцати четырех планетах, бывших когда-то обитаемыми.

— И еще от них осталась Боевая Пятерка, — спокойно вставил свою реплику в его эмоциональный монолог Квинт. — Пять Воинов, наделенных Даром. Одним из которых являетесь вы.

— О том-то и речь! — Павел навалился на стол с такой силой, будто хотел им прижать своего оппонента к противоположной стенке. — Пятеро солдат без генералов! Нет их — прежних обитателей Погибших Миров! Может быть, их мертвые корабли все еще бороздят где-то Космос. Их мегароботы еще бродят по пустыням. Их оборонные системы еще иногда стреляют. Их ракеты иногда стартуют из шахт. Но самих их нет! Они сожгли друг друга!! Уничтожили!!! Прогнали со сцены. Все! Тот спектакль окончен!

— То был очень долгий спектакль, — вздохнул Квинт. — Он тянется дольше, чем история земного человечества. И хотя он прервался — здесь и сейчас, это еще не значит, что он не идет где-то еще. И что его нельзя поставить заново. Сценарий цел, а исполнителей можно создать — вы сами видите как. Сцена готова, декорации не слишком потрепались. — Он замолчал на мгновение. — Долгий спектакль. И вы напрасно думаете, что это Древние Империи затеяли его в борьбе за Наследие Предтеч. И Предтечи — тоже не те, кто затеял эти битвы. Никто не знает точно, какие силы стоят за всей этой Игрой. Но, похоже, что Игра эта куда более важна, чем те, кто в нее играют: она начинается снова и снова. Вербует себе новых и новых Игроков, оживает из их плоти и крови, питается их силой, использует их знания и разум. Рождается снова и снова.

— Ну нет! — Сухов решительно поднялся и выдвинул крепкую ладонь впереди себя, словно желая оттолкнуть поток слов Квинта, защититься от него. — Эту песню об извечной борьбе сил Добра и Зла мы все уже слышали! Вы мне скажите ясно, так, чтобы и дураку было понятно: какие Приказы и кто нам собирается отдавать? В какие такие Миры отправят нас эти Приказы?

Квинт то ли отшатнулся от мерцающего Ларца, то ли выпрямился. Тень скрыла его лицо.

— Как раз про это, мы, Люди Джея, могли бы многое рассказать. Дело за немногим. Нужны те, кто захотел бы выслушать эти рассказы. И был бы достоин этого. Теперь это совпало. Сейчас самое время и место вам прислушаться к этим рассказам. — Он снова ступил в круг теплого света и окинул взглядом Пятерых: — Вы готовы к этому?