Джокер

За пару минут до конца отведенного срока майор отложил бумаги в сторону и выпрямился на стуле.

— Что скажешь? — спросил полковник.

— Это можно сделать.

— Ты все внимательно прочитал?

— Да.

— Тогда как ты, интересно, собираешься пройти через датчики?

— Есть способы, — ну, не объяснять же этому надутому болвану, что через датчики проходят только герои боевиков, нормальные люди находят другие варианты.

— Сколько дней тебе потребуется на подготовку?

— Два дня.

— Троих сотрудников в помощь достаточно?

— Я всегда работаю один.

— Какое оборудование понадобится?

— Никакого.

— Тогда так, сегодня у нас вторник. В пятницу после обеда ты приносишь мне дискеты и все остальное, а я подписываю на тебя представление на подполковника. Если все ясно, свободен.

Через минуту, подняв глаза, он увидел, что майор никуда уходить не собирается.

— Ты еще здесь?

— Так точно.

— Что еще?

— Приказ.

— Считай, что я тебе его отдал.

— В письменной форме, пожалуйста.

— Что?!? — лицо полковника побагровело, а глаза стали размером с желтки на яичнице-глазунье. Он удивился сказанному, как будто не майор, а коврик перед дверью осмелился открыть рот и вступить в спор. — Что ты сказал?

— Наше управление по закону не имеет права проводить операции на территории России.

— Вот ты как заговорил, — полковник на удивление быстро пришел в себя. — И давно ты стал чтить законы?

— С тех пор как ушел с загранработы.

— Тебя слишком долго не было в стране, многое изменилось, сейчас нам можно все.

— Вот и отлично. Значит, с письменным приказом проблем не возникнет.

— Надо же… — полковник покачал головой и хмыкнул. — Ты, оказывается, не такой дурак, как кажешься. Ладно, — и он продемонстрировал собеседнику растопыренную пятерню. — Пять тысяч баксов тебя устроят?

— Нет.

— Сколько же ты хочешь?

— Нисколько. Я не собираюсь работать по частным заказам.

— Я вижу, тебе надоело служить в Москве. Как насчет Сибирского округа?

— Это бывший ордена Ленина Забайкальский?

— Правильно.

— Никак, — майор резво вскочил на ноги, поправил мундир и, приняв строевую стойку, спросил. — Разрешите идти?

— Успеешь еще, — начальник сузил глаза так, что они превратились в едва видные щелочки. — Скажи-ка мне, ты последствий нашего разговора не опасаешься?

— А ты? — в свою очередь невинно полюбопытствовал подчиненный и, увидев, как колыхнулись и опять заполыхали прединсультным румянцем, полковничьи гладко выбритые щечки, махнул рукой. — Не ссы, герой-разведчик, ничего с тобой не случится, если сам дергаться не будешь. Счастливо оставаться… — и, четко развернувшись, строевым шагом покинул кабинет.

Через два часа после этого разговора рапорт майора Дорохова с просьбой об увольнении с действительной воинской службы был подписан заместителем начальника Главного разведывательного управления. Майору предложили полежать пару неделек в госпитале имени Бурденко, чтобы выяснить, насколько износилось его здоровье за двадцать два года календарной и тридцать семь лет с учетом всякой специфики службы. Майор предложением не воспользовался, собрал сумку и отправился погостить на дачу к капиталисту Бацунину в ближнее Подмосковье.

Спустя две недели после отъезда ему позвонили из Москвы и сообщили, что за прошедшие дни кое-что случилось и душка-полковник, с которым он недавно так чудесно беседовал, сменил отдельный кабинет на третьем этаже Аквариума на четырехместную камеру в Матросской Тишине. Доигрался, паршивец. Дорохову настойчиво посоветовали «прекратить изображать оскорбленную невинность» и как можно скорее возвращаться на службу. Он самую малость подумал и вежливо отказался.

Глава 49

— Как долго вы еще собираетесь меня здесь держать? — раздраженно спросил за завтраком Парамонов.

— А что, позвольте полюбопытствовать, вас не устраивает? — в лучших традициях Жмеринки, ответил вопросом на вопрос я. — Моя компания? Кухня? Может быть, недостаток сна?

— Избыток сна, — сердито заметил он и зевнул. — Извините.

— Ничего-ничего, если хотите, можете подремать после завтрака.

— Нет уж, — решительно отказался он. — И вообще, нам надо серьезно поговорить и расставить все точки над «и».

— Скорее уж, над «е», — мягко возразил я и снял маску. Побледневший Парамонов откинулся к стене, ему явно стало нехорошо. — Пожалуйста, не волнуйтесь, — как мог, успокоил я пленника. — Никто вас убивать не собирается. Сейчас вы доедите яичницу, выпьете кофе, и все, вы свободны.

— К черту эту вашу яичницу, уже в горле стоит! — закричал он и попытался подняться на ноги.

— Не надо спешить, — положив руку ему на плечо, я заставил его сесть на место. — Терпели несколько суток, потерпите еще немного.

— Вот, — сказал он, залпом прикончив кофе, и даже продемонстрировал мне донышко чашки. — Теперь я могу идти?

— Буду вынужден занять еще несколько минут вашего времени, — я выложил на стол перед ним несколько газет. — Вот, ознакомьтесь.

— Что это?

— Вы совсем отупели в плену, мой бедный друг. Это — пресса. С прочтения ее начинает утро каждый интеллигентный человек.

— Желтая пресса, — сварливо заметил он.

— Именно, — согласился я, — желтая. Она, кстати, хороша тем, что очень оперативно откликается на происходящие события. Прочитайте это… — я показал пальцем. — И это. Для удобства я отметил заголовки маркером.

— Дочитали? — спросил я. — Если возникли вопросы, с удовольствием на них отвечу.

— Еще новости есть? — глухим голосом спросил он, опустив голову.

— Конечно же, есть. Давайте, я лучше опишу вам всю картину целиком.

— Слушаю.

— Итак, — я закурил и начал свой рассказ. — Жила-была одна фирма, вернее, банда, и рулили ею три богатыря, Коля Парамонов, Саша Дивотченко и Юра Босоногов. Один умный, двое других — не так, чтобы очень. В один прекрасный день этот самый, который умный, куда-то пропал. Двое других не нашли ничего лучшего, как передраться между собой. В итоге один из них сейчас в морге, а второй на нарах. Деньги с общих счетов этих чудо-богатырей волшебным образом пропали и очутились…