Джокер
Шрифт:
Ещё бы. Кто–то из этих тупоголовых ублюдков не удержал во рту свой поганый язык. Ухмыльнулся, вспомнив, КАК расправился с охраной. С теми, кто сменился в последний раз. Я не стал разбираться, кто оказался болтуном. Выяснил у Дэна имена последних прибывших и вызвал их к себе. Сукины дети насквозь провоняли страхом после того, как поняли, на какой стадии бешенства я нахожусь. Я разорвал им глотки. Предварительно вырвав языки. Всем четырём. Без слов. Молча. Чувствуя, как Зверь буквально урчит от наслаждения. Наблюдая за их последней агонией и сам варясь в аналогичной. Забавное зрелище видеть, как неистово в диком ужасе молятся Богу создания Ада.
Но всё это было после. После её слов о ненависти. После того, как она смешала меня с грязью, заявив, что не видит разницы
Все эти события калейдоскопом проносились в моей голове, пока я ехал назад. В свой личный ад, созданный мной же самим. Игра продолжается, Мокану, так что стисни зубы и при вперёд дальше!
18 ГЛАВА. Следователь
И снова тишина. Острая, словно лезвие ножа, она разрезает окружающее пространство, делит его на неровные части мозаичного стекла, которые падают на твою ладонь со звоном. Ты можешь сжимать ладонь сколько угодно в надежде раскрошить их, на деле выясняется, что они выкованы из металла, и ты лишь ранишь собственную руку, превращая кожу в решето, металлический запах твоей же крови наполняет тёмное «где-то там», в котором ты находишься…Но грёбаная тишина не отступает. Лишь жалкий звук капель крови, срывающихся с твоей ладони в бездну, разбавляет ее. Но этого так мало, когда балансируешь на грани абсолютного безумия в полном одиночестве. «Где-то там».
Человек привыкает ко всему, и ты тоже привыкаешь к этой твари – безмолвию. Даже если ненавидишь его остатками своей души. Ты делаешь шаг, потом второй, уже не удивляясь тому, что не проваливаешься в чёрную дыру под ногами. Чёрта с два ты бы испугался этого! Сейчас ты согласился бы сорваться в эту пропасть даже по частям, и чтобы вдребезги. И навечно. Может, уже не придется тогда идти туда, где горит тусклая полоска света. Ты бы никогда не пошел в ту сторону, будь у тебя выбор. Но ведь тебя лишили права выбора много лет назад. Сначала люди. Потом ОНО. Твое персональное ЗЛО. Трансформация самого любимого существа в нечто, ввергающее в панический ужас. То, что ждет тебя за дверью. Нет, ты конечно, давно уже не видишь этой двери. Ты просто знаешь, что она там есть. Как и пол под твоими ногами, которого на самом деле не существует и на который ты, скорее, по привычке ступаешь слишком осторожно. Ведь ты уже не веришь, что ОНО не услышит. Ты уверен, что ОНО узнало о твоем присутствии сразу, как ты здесь появился. ОНО всегда ждет тебя тут. В этом месте. И ты не можешь не прийти. Ненавидя ЭТО всей душой, ты идешь на ЕГО беззвучный зов под стук собственного сердца, колотящегося в груди, будто разбивающего грудную клетку на части.
Ты пересекаешь последний рубеж, нет, ты его не видишь. Здесь темно, хоть глаз выколи. Но ты помнишь, что он тут есть. Потому что сперва ты оказывался здесь при абсолютном свете, ярком, слепящем глаза. Но свет со временем поглотила твоя собственная тьма. И он становился всё слабее, пока однажды не исчез, оставив свой след слабым лучом, освещающим только ЕЁ. Маленькую тонкую фигурку, стоящую к тебе спиной. ЗЛО всегда встречает тебя именно так. ОНО наслаждается предвкушением твоего ужаса. И пока ты делаешь очередной шаг вперед, оно начинает медленно разворачиваться в твою сторону. Обычно ты начинаешь кричать раньше, чем увидишь ЕГО оскал.
Вам, может быть, одна из падающих звезд,
Может быть, для вас, прочь от этих слез,
От жизни над землёй принесёт наш поцелуй домой.
И, может, на крови вырастет тот дом,
Чистый для любви... Может быть, потом
Наших падших душ не коснётся больше зло.
Ты бы благодарно выдохнул, если бы эта музыка за пределами твоего сознания появилась раньше. Хотя бы на долю секунды. Может, тогда ты проснулся бы раньше...Но
пока ЗЛО сильнее. И пока ты видишь ЕГО, ты не можешь ни отвести взгляд, ни проснуться. Только продолжать глотать воздух открытым ртом. В ожидании, чтобы потом закричать. Снова. Кричать как сотни, тысячи раз до того. Потому что ЭТО - единственное, чего ты боишься. Ты – убийца и давно уже сдохший труп. До сих пор боишься оскала на окровавленном лице изрезанного призрака своей сестры.«Мне страшно никогда так не будет уже,
Я - раненое сердце на рваной душе.
Изломанная жизнь - бесполезный сюжет.
Я так хочу забыть свою смерть в парандже».
И пока ОНО смотрит на тебя пустыми глазницами лысого, склоненного набок черепа с улыбкой сумасшедшего на изрезанном лезвиями подобии лица, ты продолжаешь кричать, все равно не смея отступить от него назад. ОНО подходит так близко, подволакивая правую ногу и истекая черной кровью, от вони которой закладывает нос, поднимает безжизненно висевшую руку и упирается костлявым пальцем прямо в твою грудь. Проходит сквозь твое тело, и ты знаешь, что ОНО там ищет. Твое сердце, которое беснуется сейчас уже где-то в районе желудка.
– Очнись… Мать твою, Джокер, очнись!
Ты выныриваешь из кошмара, наконец, вдыхая спертый воздух своей комнаты и тут же бежишь к окну, чтобы распахнуть его настежь, чтобы отогнать вонь ЕГО крови.
– Я же просил не закрывать окна! Даже когда я сплю!
– Угомонись, придурок! – Адам цедит слова сквозь зубы, но ты не злишься на него за оскорбления. Ты знаешь, что он единственный, кто действительно беспокоится о тебе. И он снова немного растерян. Пусть даже и привык давно к твоим снам. – Она не исчезнет никогда, даже если ты будешь спать с открытой дверью. До тех пор, пока не откажешься от идеи…
– Оно…, - перебиваешь, зная заранее, что он скажет. Стакан холодной воды. И до дна. Одним глотком. – И нет…Оно говорит. Я хочу услышать, что Оно говорит, понимаешь?
– И ты согласен и дальше вот так подыхать? – короткий кивок, и парень разочарованно стонет, - Ты – псих, Костя, ты понимаешь это? Долбаный психованный мазохист! – Адам качает головой, глядя со злостью на орущий плеер. Как бы он ни ненавидел громкую музыку, он позволяет тебе не слышать тишину. И это одно из качеств, которые ты так ценишь в своем единственном друге.
– Пыфффф…Можно подумать, ты только сейчас это узнал.
Дождаться, когда он успокоится, и пройти на кухню, чтобы схватить пиво и вернуться обратно, рухнуть на кровать, уже не закрывая глаза и вспоминая, вспоминая, вспоминая.
Как впервые увидел этот свой кошмар. Тогда не было тьмы, а был твой дом. И ОНО было еще слишком похоже на твою сестру. Хотя чёрта с два ты сейчас боишься ЕГО больше, чем тогда. Нет, в первый раз было страшнее всего. Больнее. Потому что на тебя смотрела ОНА. И ты кричал тогда не там, у себя в сознании, в гребаном сне, а наяву. Так громко и истошно, что напугал несчастного парня, впустившего тебя в свой дом. И, пока ты приходил в чувство, боясь закрыть глаза и снова погрузиться в этот Ад, Адам медленно встал, держась за голову и проследовал на кухню за водкой и рюмками. Он не задавал вопросов – он единственный знал о тебе всё.
И пусть ему нельзя было ни грамма…Пусть ты прятал глаза, глядя на ободряющую улыбку на бледном лице, именно тогда, вы вдвоем приняли решение, распоровшее надвое ваши жизни.
«Лишь солнце да песок жгут нам сапоги,
За короткий срок мы смогли найти
Тысячи дорог, сложенных с могил, нам с них не сойти.
И, может быть, кому не дадим своей руки,
Может потому, что у нас внутри
Все осколки льда не растопит ни одна звезда».