Джуна

И снова, будто подтверждая сравнение, жужжали кинокамеры. Стрекозы, шмели, жуки просились на волю, им мешала железная оболочка. Впрочем, сами они были только механикой, не более того.

Джуна описывала соединенные между собой очень схожие здания.

Потом она увидела зеленый круг и рядом с ним светящийся щит.

И наконец, мелкие детали увиденного внутренним взором.

Профиль животного, глаз и острые уши.

И какие-то белые кушетка с диваном.

Все. Джуна замолчала. Замолчали кинокамеры и фотоаппараты. За окном был московский октябрь. Желтые листья облетали и шуршали на тротуарах.

Но эксперимент, длившийся много часов, пока не закончился. Хотя ужин с американцами удался, чувствовалось общее напряжение, ведь эксперимент ничего не стоит, когда не проверены его результаты. А проверка еще впереди.

У американцев были приготовлены шесть пронумерованных и запечатанных конвертов с вложенными в них открытками видов Сан-Франциско. А другая участница эксперимента, Кейт Харари, еще спала в своем американском далеке. И ее пробуждения дожидались шесть совершенно таких же конвертов.

Утром она проснулась. За ее действиями наблюдали специальные свидетели. Используя «генератор случайных чисел» (такие используются в лотерее), Кейт выбрала конверт с номером 4. Вскрыла его и взглянула на открытку. Вот сюда-то ей и придется отправиться сейчас.

Когда она вернулась, ей уже звонили из Москвы. Американские ученые торопились узнать, куда выпало отправиться Кейт. Ах, «генератор случайных чисел» подсказал ей взять конверт с номером 4!

Конверт с таким номером тут же был вскрыт в Москве... Цветная открытка, а на ней — детская карусель. Разрозненные кусочки мозаики тут же сложились в единую картинку. Все объяснилось. Ну разумеется! Площадка с круглым в центре. Глаз деревянного коня. Его острые уши. А на заднем плане остроконечные крыши старых зданий. Застройка такая плотная, что кажется, здания соединены между собой.

Заключая рассказ об эксперименте, предоставим слово Джуне, ибо у меня особое мнение на сей счет. «Эксперимент этот проводили не шарлатаны, — говорит она, — а серьезные физики-теоретики, пытающиеся объяснить поразительные явления человеческой психики. Арбитром же эксперимента выступала директор программ парапсихологии университета Джона Ф. Кеннеди Мэри Кей Райт-Малер. Она и выставляла потом мне оценки по восьмибалльной системе. 0 — низшая оценка, выставлялась, когда не было никаких совпадений видения с реальностью. 8 — когда было «хорошее совпадение, с правильной аналитической информацией о характеристиках, названием или описанием функций». Восьмерки я удостоилась 18 раз из 33, то есть много больше половины. Столь же успешно прошел и второй эксперимент».

Джуну веселит, что кроме опубликованного в журнале научного отчета об эксперименте американцы выпустили и видеофильм. На продаже кассет американцы хорошо заработали. Джуне даже видеокассета не досталась, пришлось потом откуда-то переписывать. Зато ей прислали ксерокопию журнальной статьи.

Вероятно, такая скаредность смешна. Я о другом.

Вот и мелькнуло слово «парапсихология» применительно к этому эксперименту. И, учитывая год, когда он проводился, и некоторые условия его, думаю, подоплека его не так проста. Я далек от мысли, что американские ученые обязательно были агентами ЦРУ и выполняли особое засекреченное спецзадание. Такого рода представление об американцах мало чем отличается от представления о сумасшедшем ученом в окружении колб с кипятим радием — это тоже образ из комикса.

Эксперимент мог иметь иную цель: по ходу научных опытов исследовать действительные способности человека и состояние парапсихологии в СССР, в частности, возможности Джуны, о которых множились слухи. Иным способом изучить ее возможности не могли: ведь за границу Джуну тогда не выпускали.

На особые размышления наводит описание открытки, выбранной для опознания. Какая-то карусель. Деревянная лошадка. Старые дома невдалеке. Дело не в трудности опознания подобных объектов, а как раз в их особой неосознанной узнаваемости, так сказать, «культурной архетипичности».

Деревянная лошадь и каменные стены. Это ли не Троянский конь и гомеровская история? Может быть, кое-что зная о Джуне, а заодно исследуя ее психику, американцы хотели обратиться именно к архаическим пластам ее сознания? Своеобразную шутку предположить трудно: американцы, даже самые образованные,

знают классику в адаптациях и пересказах. Они не владеют материалом настолько, чтобы над ним шутить.

Ладно, пусть вопрос останется вопросом. Пусть и в маленькой деревянной лошадке с детской карусели скрывается некая тайна.

Я, Царица Евгения Джуна

Лес, где солнце не видно сквозь ветви

Как предугадывают поэты чужую судьбу! Пишут о себе, а получается, что в стихах зашифрована не только их собственная судьба, но и судьбы других людей. Или у поэтов есть что-то общее с прорицателями и ясновидцами? Есть, несомненно есть.

Поэты и прорицатели — два разделившихся рукава одной реки. И те и другие говорят обиняками, намеками, сравнениями. И те и другие равно свободно заглядывают и в прошлое, и в будущее, используя в качестве магического зеркала свою душу и свое подсознание.

Они бы не разделились, так и продолжали бы прорицатели облекать увиденное в поэтическую форму, так бы и пророчили поэты, складывая строки, подыскивая звучные рифмы. Они разделились по единственной причине, хотя очень важной.

Причина эта таится не в прошлом и не в будущем. Причина эта — отношение к настоящему. Для кого-то необходимость быть услышанным, немедленно понятым пересиливает прочие необходимости. Для других важнее иное.

Если попытаться объяснить, чем различаются пророки и поэты в нескольких словах, следует сказать так: для поэта главное — высказаться, для пророка — сказать. И потому их пути разошлись. Поэты рвутся в политику. Они хотят повелевать, отдавать приказы, которым тут же будут подчиняться. Пророки политики сторонятся. Предсказание — не приказ, желающий прислушаться прислушается, а противящийся... Его поджидает судьба, которую он мог бы попробовать изменить и которую не изменил, ибо не прислушался к высказанному пророком.

И все же поэту легко простить его жажду сиюминутного успеха, странную для человека, переполненного великими силами, суетность, простить за его стихи, где сказано о тебе самом. Особенно это потрясает, когда стихи написаны много веков назад, а звучат будто вылились на бумагу вчера:

Земную жизнь пройдя до половины...

У Джуны было все именно так, как рассказывал Данте. Не зря она, часто вспоминая 1985 год, называет его переломным. Ей тридцать пять лет — этот возраст, утверждают исследователи, и называет великий итальянец серединой жизни. Ее обступил лес грехов и заблуждений, обступил и разрастается, переплетаясь ветвями, затмевая чистое небо. Однако Джуна не в силах вырваться из колючих объятий окружившего ее леса.

Еще наступит время, она поднимется на холм добродетели, еще воссияет благословенное солнце с чистого небосвода. Но когда? Когда? Сколько дней или сколько лет до момента ее торжества, ее освобождения? И в чем-то правы поэты, говоря, помимо отвлеченных истин, и о насущном, современном. Сколь прав был Данте, поместивший своих реальных политических противников в одном из кругов своего Ада.

А противники и недоброжелатели Джуны напрямую были связаны с политикой, пусть она сама от политики была очень далека. Пророки, маги не существуют сиюминутным. Тем не менее они живут во времени. Маг волен защищаться, взмыть в небеса, нырнуть в глубину вод, эмигрировать в прошлое или укрыться в будущем. Сам он спасется и при том потеряет важную родовую черту — маг обязан творить чудеса, обязан пророчить, помогать людям. Кем он будет в прошлом? Жалким беглецом. Кем он станет в будущем? Шпионом, соглядатаем, выведывающим, вызнающим. И для чего нужны его знания о будущем, если он не может вернуться в настоящее, чтобы принести людям добытые сведения?