Э(п)рон-4

— Вот, извольте.

— Это Дмитрий Силин, — повторил я, переправив фотку в память «нейра» Лоськова. — Посмотрите внимательно. И хорошенько подумайте о последствиях, прежде чем что-то сказать.

— Х-хо… хорошо.

«Инсталляция успешно завершена, капитан Заварзин».

Отлично! Можно, в принципе, на этом и закругляться. Только как-то нелогично будет, надо доиграть спектакль до конца.

— А что с ним… случилось? — сглотнул слюну Лоськов.

— Он пропал, — пояснил я предельно холодно. — Вместе с баржей «Великан», которую мы пытались обнаружить всю последнюю неделю. А до нас по ней безуспешно работали «спиридоновцы». Впрочем, их неудача меня абсолютно не удивила. Но вот то, что мы сами остались ни с чем… это, пожалуй, напрягает.

— И всё?! — не поверил своему счастью барыга. — Всего лишь уязвлённая профессиональная гордость?

— И это тоже, — кивнул я. — Но основная причина в ином. Дмитрий Силин мой двоюродный брат. Надеюсь, вы понимаете, что это означает? Понимаете, каких людей это касается?

— Боже… сочувствую вашему горю, — выдавил Лоськов.

И, судя по бегающему взгляду, ситуацию он уже просчитал. Ну а чего тут думать? То, что я Завьялов, уже давно секрет Полишинеля. А раз у пацана фамилия другая, значит, он родственник по женской линии. А сколько у нас в роду женщин? Правильно.

— Так вы точно ничего не вспомнили? — снова пригвоздил я барыгу жёстким взглядом.

— Абсолютно ничего, Алексей Александрович.

— Что ж, ваше право. И не принимайте на свой счёт, Ефим Евграфович. Это во мне просто говорит разочарование. Я-то надеялся на самый простой вариант. Теперь же придётся действовать жёстко, если не сказать жестоко. Заверяю вас, виновные будут строго наказаны. И это не очередная угроза, это очередная констатация факта. Спасибо, что уделили нам время, господин Лоськов, нам с капитаном Сугиварой пора.

— Бывай, э! — по-дружески хлопнул кэп барыгу по плечу, и вслед за мной поднялся из-за стола.

Ну а поскольку делать в забегаловке нам больше было нечего, мы благополучно из неё свинтили, не оглядываясь и не замедляясь, благо отследить Лоськова теперь труда не составляло абсолютно. Спасибо Кумо, конечно же.

Я его, к слову, озадачил контролировать нашего барыгу посекундно. Не то, чтобы рассчитывал на немедленный результат — Лоськов калач тёртый, на слово уже давно никому не верит, но мне была интересна его реакция на наш с кэпом трэш и угар, который уже не за горами. А если конкретно, я надеялся, что акты устрашения возымеют действие, и объект, хм, испугается. И начнёт совершать ошибки. Конечно, существовала ненулевая вероятность, что конкретно Ефим Евграфович не при делах… но даже в этом случае можно нагнать на человека такой жути, что он начнёт прибираться за другими. Правда, и нам тогда придётся поднапрячься, чего бы очень не хотелось. Знаю я Рина, и особенно его методы. Не самые, скажем очень мягко, гуманные.

Если совсем честно, меня даже вот сейчас, пока мы просто куда-то идём (даже почти бежим), изрядно потряхивает. Нет, не от предвкушения. Скорее, наоборот. Но я уже настроился на жесть, да и деваться всё равно некуда. По сути, предложенный Рином вариант действительно оптимальный с точки зрения временных и трудозатрат. Но это вовсе не означает, что мне это нравится. И вообще… как-то сомнительно вот это вот всё. Одно дело запугивать клиента на словах, и совсем другое — опускаться до членовредительства. А оное непременно воспоследует, особенно с учетом того, куда мы сейчас следуем. Я, конечно, до последней запятой планы кэпа не выпытывал, но мне и внешних признаков хватало — чем дальше, тем хлеще. Уже и коридоры не такие широкие и светлые, и вывесок всё меньше, а пятен ржавчины на стенах всё больше. И, боюсь, не только ржавчины. Да и народу не особо много… чёрт, просто дежавю какое-то! Вот примерно так я себя ощущал, когда пробирался по портовым трущобам на рандеву с недоброй памяти Айвеном сукой-Готти. Даже не верилось, что на «Истре», такой внешне законопослушной и размеренной, может существовать нечто подобное. Нет, понятно, что я уже взрослый мальчик, и жизнь ко многому приучила, но до сих пор так и не избавился от тяги к романтизации всего и вся. А ещё по-прежнему верил в людей, чем изрядно выбешивал дорогого капитана Рина. Да, розовые очки. Да, доверчивый придурок. Но вы бы знали, как мне не хотелось уподобляться собственному окружению! Рин, Степаныч, Деррик, даже механик Мягков — все они исповедовали схожие взгляды и кто молчаливо, а кто и вслух меня порицали. Одна только Лизка как глоток свежего воздуха. И то лишь в последнее время, после появления Ксю. До того тоже строила из себя циничную стерву, но потом смягчилась. Но её можно понять, ибо она могла себе такое позволить. В конце концов, подразумевалось, что за мной она как за каменной стеной… в чём очень сомневались вышеперечисленные по-хорошему отмороженные и недоверчивые товарищи. Но Лизку это мало интересовало. Муж — защита и опора. И точка. А если он вдруг где-то косячнул, то виноватых долго искать не надо — всё те же, всё там же. Потому что видели, что я творю, но не остановили. Вот такая вот женская логика, ага.

— Так, вроде здесь, — буркнул кэп, резко свернув в какой-то неприметный тупичок, смахивавший на технический тоннель мусорного коллектора. — Ну и дыра, э! Хотя чему я удивляюсь? Какой клиент, такой и схрон.

— Рин, ты куда меня привёл?

— Именно туда, куда нужно, — отбрехался кэп. — Самый подходящий для наших целей крысёныш.

— А поподробней?

— Мелкий барыга, подбирает то, что плохо лежит. Но связи обширные, — снизошёл до пояснения капитан Рин. — Ты только ни во что не вмешивайся, для нас сейчас самое главное — первое впечатление.

— Надеюсь, ты его не грохнешь?

— Совсем дурак, э?! — возмутился Рин. — А кто до остальных наше послание донесёт?

— Послание?

— Угу. Но я тебя ещё раз прошу, Алекс — не лезь. Я знаю, что делаю. Поверь мне, с такими типами я достаточно в прошлой жизни пообщался.

— Досье хоть скинь.

— Да на кой тебе?! Мелкий жулик с большими связями, за счёт которых и выживает. Знает много и обо всех, но без подробностей. Идеальный источник слухов. Мы таких называли «информационными реципиентами низового звена». Именно с них нужно начинать, если хочешь донести информацию до кого-то важного, но недоступного для иных способов.

— Реципиенты низового звена? Однако!

— Это вообще-то информация для служебного пользования! — возмутился Рин. — Из методичек спецслужб. А тебе лишь бы позубоскалить!

— Извини, кэп, это нервы.

— Что-то рановато, — буркнул тот, смягчившись. И забарабанил кулаком по гулкой двери, больше смахивавшей на помятый и проржавевший люк «мусорки»: — Эй, Лёва-сан, открывай! Разговор есть!

Глава 4-4

—//-

— Чего-то он не торопится открывать, — хмыкнул я через некоторое время. Минуты где-то через три примерно. — Кэп, я, конечно, ни на что не намекаю, но сдаётся мне, что этот Лёва тебя не уважает.

— Да он меня знать не знает, — отбрехался Рин.

Но подначка моя возымела действие — он хотя бы по створке колотить перестал. А то бы скоро уши заложило.

— Ну и пошли тогда отсюда, — внёс я рацпредложение.

— Ага, разбежался! — огрызнулся кэп. — Похоже, придётся ломать.

— У тебя есть фомка?! — восхитился я.

— Нет, но у меня есть ты. А у тебя есть Кумо. Намёк ясен?

— Более чем. Кумо, фас.

— Связь с управляющим контуром замка установлена, капитан Заварзин, — незамедлительно отозвался «мини-гекс». — Подбор кода… два… один… процесс завершен.

В утробе дверного проёма что-то щёлкнуло, зашипело, и створка чуть выглубилась из короба, пшикнув стравливаемым воздухом.

— Нифига себе! — восхитился Рин. — Да тут натуральный шлюз! Интересно, от кого это он так предохраняется?

— А мне другое интересно, кэп.

— В плане?

— Ты вообще зачем меня сюда приволок? Сам не справишься, что ли?

— Справлюсь, — задумчиво кивнул тот. — Но смысл в том, что тебе тоже надо нарабатывать репутацию. В том числе и такую.

— Какую такую?

— Сейчас сам всё увидишь. Держись чуток позади, в замес не лезь. На тебе спина, ну, или если кто-то мимо меня прорвётся. Главное, не дать никому уйти, чтобы кипишь не подняли раньше времени. Тогда придётся силой прорываться.

— Исчерпывающая инструкция.

— Ну а чего тебе ещё надо, широкоглазый?!

— Да иди уже.

Блин, опять я раздражён! И опять причина раздражения один непоседливый ниппонец. Признаться, раньше я его считал куда более серьёзным кадром. Да он таким и был. А теперь, видать, решил, что можно больше передо мной не маскироваться, вот и попёрла из всех щелей дурь… то есть я хотел сказать, удаль молодецкая.