Эдельвейсы для Евы

Я очень любил свою девочку, был так счастлив, когда она бежала мне навстречу по дорожке детского сада. Юлька иногда даже ревновала, видя, что дочка больше тянется ко мне, чем к ней. «Радуйся, – говорил я ей, – у тебя соперница в доме, а не на стороне».

Юлька звонила сегодня днем, счастливая, полная впечатлений. К счастью, она была так занята своими делами, что почти ни о чем не расспрашивала. Дельфиненок сообщила, что будет звонить редко, поскольку у нее нет ни минутки свободной. Какое счастье, что она далеко! Гораздо сложнее было с тещей, которая названивала по несколько раз в день, интересовалась, как наши дела, почему я не привожу к ним внучку и не хочет ли детка поговорить с бабушкой. Я уже устал врать и все время чувствовал, что обман вот-вот раскроется. А тут еще сестра! Что за нелегкая принесла ее из Москвы, зачем? В душе росло глухое раздражение против нее. В довершение всех неприятностей сегодня утром я заехал на Двирцеву площадь – навестить рыженькую Регину. Я говорил себе, что должен проведать девушку, пострадавшую по моей вине, но в душе, конечно, знал, что дело совсем не в этом – меня нестерпимо тянуло к ней, хотелось повторения пылкой сцены на диване с тающим под нами льдом. Это, безусловно, не отвлекло бы меня от тяжких мыслей, но хотя бы помогло на некоторое время расслабиться. Но свидание не состоялось. В квартире с профессорской табличкой, очевидно, никого не было – во всяком случае, дверь мне никто не открыл. Это было странно и даже тревожно. Еще позавчера вечером Регина не могла ходить, а сегодня с утра ее не оказалось дома. Сомнительно, чтобы она так быстро поправилась. Неужели травма оказалась сильнее, и семейному врачу, о котором она говорила, все-таки пришлось устроить ее в клинику? Зря я не взял ее телефон… Я беспокоился. Несмотря на горе, мысли нет-нет да возвращались к Регине, ее ладному телу, пухлым губкам, рыжим локонам и зеленым в золотистую крапинку глазам. Я, кстати, понял, откуда я их помню. Точно такого же оттенка была змея на бокале венецианского стекла в генеральском доме – одном из парных, с изображениями Адама и Евы. Интересно, сохранились ли еще эти бокалы? Ах, ну да, бокал с Адамом Мария Львовна разбила в ту ночь, когда умер генерал. А Ева? Надо будет спросить у Виктории. Черт, как же она все-таки не вовремя!

Толпа на перроне уже начала редеть, а сестры все не было. А я даже номера вагона не знал, когда Виктория звонила, было так плохо слышно… Может, она прошла мимо и не узнала меня? Все-таки столько лет не виделись…

– Герман, это ты?..

Я чуть не ахнул. Передо мной стояла почти молодая, очень ухоженная и весьма привлекательная женщина. Согласно своей зоологической классификации, я отнес ее к породе пушных зверей, что-то вроде куницы, такая она была тоненькая, грациозная, изящная. И – явно с ценным мехом. «Упакована» моя сестра была очень дорого. Джинсы и легкий джемпер, обтягивающие по-девичьи стройную фигурку, были, очевидно, куплены в хорошем магазине, как и модные узконосые сапожки на шпильках, делавшие сестру выше и изящнее. В уложенных в эффектную прическу волосах не было ни одной седой нити, лицо благодаря умело наложенной неброской косметике казалось совсем свежим, только вокруг черных глаз лучиками разбегались несколько морщин.

– Я тебя сразу узнала. Ты стал так похож на папу…

– А я бы тебя ни за что не узнал, – признался я.

– Я так изменилась?

– Изменилась.

– Неужели постарела? – испугалась она.

– Что ты! – искренне заверил я. – Наоборот. Расцвела и похорошела. Выглядишь просто потрясающе! Как тебе это удается – в вашей-то суматошной Москве?

– Я счастлива, Герман! – чуть смущенно призналась Виктория. – Я встретила мужчину, которого ждала всю свою жизнь. – В голосе ее было столько нежности, что я сразу же поставил точку в вопросе, что она за животное. Ласка. Кстати, если кто не знает, в чешском языке это слово обозначает любовь.

Честно признаюсь, меня ее сообщение разозлило. У меня такая беда, а она счастлива. Наверное, приехала пригласить на свадьбу.

Я взял ее большую дорожную сумку, довольно тяжелую.

– Твой звонок был неожиданным, – немного помолчав, сказал я. – Ну что, пойдем, у меня там машина…

– Ты прямо с работы за мной?

– Нет, я в отпуске.

– В отпуске? Это здорово! А я забыла тебе по телефону сказать, чтоб ты отпуск брал.

Я с удивлением посмотрел на сестру:

– Я не понял тебя.

– Все обязательно расскажу! – заверила сестра. – Такие потрясающие новости! Я тебе одно письмо привезла… Только извини, мне надо позвонить, что я доехала и все благополучно, ладно?

Она вынула мобильник, я тактично сделал шаг в сторону, но Виктория остановила меня движением руки.

– Здравствуй, милый! – заговорила она в трубку, и лицо ее светилось такой любовью, таким счастьем, что я невольно позавидовал ее собеседнику. – Да, все в порядке, Герман встретил, все хорошо. Да. Да, конечно. И я по тебе. И я тебя… Целую крепко-крепко, завтра утром, как проснусь, обязательно позвоню. Обещаю. Честное-пречестное. Обожаю тебя! До свидания, любимый…

Она убрала мобильник и поспешила за мной.

– Знаешь, а вообще жаль, что мы так редко с тобой встречаемся, – тараторила сестра на ходу. – По телефону дружить не получается. А письма… Кто сейчас пишет письма? Разве что электронные.

– Бася. Каждый месяц по большому письму мне шлет, да не электронному, а настоящему, в конверте. Ты же знаешь, Бася стала немного глуховата, по телефону не слышит. Вот и приходится переписываться. Я, правда, реже ей пишу…

– Да, она мне говорит о каждом твоем письме и фотографии показывает… Так что я почти все знаю о твоей жизни! Что ты работаешь начальником автопарка, что ты женился на молоденькой, что у тебя дочь, Леночка, да?

– Светка…

– Ой, прости, ради бога, Света, конечно! Я ей подарки везу. В Конотопе такие мягкие игрушки продавали… Сколько ей, годика два уже?

– Зимой исполнилось три.

– Да что ты, уже три! Неужели? Как быстро время летит…

По дороге к моему «Форду», терпеливо ожидавшему нас на стоянке, мы встретили Остапа, который так и не нашел клиента. Он окинул Викторию восхищенным взглядом, повернулся ко мне и укоризненно покачал головой:

– Що ж ты мэнэ обдурыв?

– Это твой приятель? – поинтересовалась Виктория.

– Сотрудник. Он работает в моем автопарке.

– А что он сказал?

– Ну, если вкратце, то ты ему понравилась.

Виктория довольно улыбнулась.

– А где твоя машина?

– Вот она, – я распахнул перед ней дверь.

– О! Надо же! Это что за марка?

– «Форд». Но он уже старенький, ему шестой год…

Пока я вез сестру кривыми улочками от вокзала к себе домой, мы говорили о посторонних вещах – о Львове, в котором Виктория никогда не была, о Москве, сильно изменившейся за время моего отсутствия – «готова спорить, что ты ее просто не узнаешь!», о том, что Бася немного сдала, но держится молодцом… Сестра болтала без умолку, я поддерживал разговор, а про себя все никак не мог решить, рассказать ли ей о Светке. С одной стороны, похитители запретили мне говорить об этом с кем-либо, и я четко следовал их требованиям и не поделился своим несчастьем ни с кем из друзей, с другой – за эти дни я уже весь извелся, варясь в собственном соку, мне просто необходимо было обсудить с кем-то происходящее, но единственный человек, который был в курсе событий, – рыженькая Регина, – куда-то исчез.

Я открыл дверь квартиры и пропустил Викторию вперед.

– Ребенка не разбудим? – шепотом спросила она. – Уже одиннадцатый час.

– Нет! – отвечал я, переобуваясь. – Не разбудим. Вот, возьми тапочки.

– Спасибо, у меня свои есть… Герман, а где твое семейство? На даче, что ли?

– Юлька в Москве, на съемках телепередачи. Игра такая, «Кладоискатели», на острове в Тихом океане, она участвует…

– Да, знаю, видела рекламу. И Бася говорила… Неужели она все-таки туда попала? Слушай, Герман, ей очень повезло! Там такой конкурс!..

Она прошлась по квартире, с любопытством оглядываясь вокруг.

– У вас очень мило. У твоей Юли хороший вкус… А дочку ты, наверное, к ее родителям отвез, да?

– Нет, Виктория! – решился я. – Никуда я Светку не отвозил. Ее у меня… украли.

– Что-о-о?

Сестра в это время рассматривала нашу семейную фотографию, которую Юлька увеличила и повесила на стену в рамке под стеклом. От неожиданности у Виктории в буквальном смысле подкосились ноги, она неловко плюхнулась на диван.

– Герман, что ты такое говоришь? Ты шутишь? Разве можно шутить такими вещами?

– Нет, я не шучу. Ее действительно похитили.

– Боже, какой кошмар! Когда?

– Позавчера, – я взглянул на часы. – Сорок девять с половиной часов назад.

– А что в милиции говорят?

– Видишь ли, Виктория, я не был в милиции.

– Но как же так?

– Это может быть опасно для девочки… Меня специально предупредили.

– Да, они всегда так говорят, я слышала… Может быть, ты и прав… Но какой же ужас, Господи! Просто не верится!