Единорог

– - Весит три фунта, Эффи! Ты принес мне удачу!

Эффингэм смотрел на большую бьющуюся рыбу с жалостью и отвращением. Она была совсем живой. Пип за голову вытащил ее из сачка, освободил лесу и, прежде чем Эффингэм успел отвернуться, убил форель, положив большой палец ей в рот и сломав спину быстрым движением руки. Такой мгновенный переход, такая ужасная тайна. Эффингэм сел на камень, ощущая дурноту.

Пип промок и перепачкался грязью почти до пояса. Лицо его сияло, а влажные волосы прилипли к маленькой круглой голове. Он начал стаскивать болотные сапоги, обнажая темные хлопчатобумажные брюки, прилипшие к ногам. Он казался длинным, тонким, коричневатым водяным эльфом.

– - Ну, мне уже больше не повезет сегодня.
– - Он согнулся около серебристой мертвой форели, лежавшей между ними на траве, и погладил ее.
– О чем ты хочешь, чтобы я рассказал тебе, Эффи?

Эффингэм, сгорбившийся над форелью и печально ее раз глядывавший, резко выпрямился. Пип стоял почти на коленях. Экзальтация перешла в веселое, возбужденное, поддразнивающее выражение. Небо позади него становилось золотистым.

– - Все, -- сказал Эффингэм, настороженный и остро чувствующий переменчивое настроение Пипа.
– - Но прежде всего о Скоттоу. Я nikogda не мог понять его роли здесь. Может, ты сможешь рассказать мне.

Пип покачивался на каблуках, а затем опустился на траву, одна его рука легла на мертвую рыбу. Он смотрел в сторону от Эффингэма, на пруд, вновь ставший тихим и спокойным после недавней неистовой погони. Снова поднимались на поверхность форели.

– - Ханна никогда не говорила с тобой о Джералде?

– - Нет. Я никогда не спрашивал.

– - Забавный ты парень, Эффи. Интересно, почему я никогда не хотел поговорить с тобой? Что ж, на это есть свои причины. Я расскажу тебе немного о Джералде, если хочешь. От этого не будет вреда. Джералд не совсем обычный, знаешь как это бывает?

– - Гомосексуалист? Да. Кажется, я предполагал, что Джералд может оказаться кем-то подобным, -- медленно произнес Эффингэм, хотя он никогда так не думал. Из-за какого-то сверхъестественного уважения к Ханне у него не было никаких определенных мыслей о Джералде.

– - Джералд местный парень, ты знаешь это. Он и Питер Крен- Смит ровесники и хорошо знали друг друга еще детьми, когда отец Питера, брат матери Ханны, приезжал в Гэйз поохотиться. Затем, когда они выросли, Джералд уехал, получил кое-какое образование и приобрел новое произношение. Была ли это идея Питера, я не знаю. Возможно. Во всяком случае, сразу же после женитьбы Питера Джералд был опять по соседству, и Питер поселил его в коттедже в имении, дав ему какую-то неопределенную должность.

Пип помолчал, все еще глядя на пруд. Золотистый свет сгустился, очерчивая его голову на фоне обращенного к морю неба. Теперь он помрачнел и напрягся, словно удивляясь тем эмоциям, которые пробудили в нем его собственные слова. Он продолжил тихо, как будто про себя:

– - Я думаю, Джералд и Питер всегда были очень привязаны друг к другу, если можно назвать их отношения привязанностью. Во всяком случае, одержимы друг другом. Видишь ли, Питер был таким же. Не знаю, почему я говорю о нем в прошедшем времени, -- наверное, выдаю желаемое за действительное. Да, Питер тоже необычный. Хотя он, конечно, бегает и за женщинами тоже. Inter alia (Между прочим (лат. ), несомненно. Это было наименьшее, что Ханне пришлось вытерпеть.
– - Он снова замолчал, и глаза его задумчиво расширились.

– - Так или иначе, женитьба Питера не прервала его отношений с Джералдом, хотя он, конечно, скрывал это от Ханны. Отношение Питера к Джералду в то время напоминало сексуальный феодализм. Джералд был его человеком, его слугой, его рабом. И он подстрекал Ханну и всех остальных, насколько я помню, обращаться с Джералдом как со слугой, даже слегка пинать его. Разумеется, все это было частью игры, от которой оба они получали огромное удовольствие. Затем два события произошли более или менее од новременно: я полюбил Ханну, а Питер влюбился в американского парня по имени Сэнди Шапиро.

– - Я слышал это имя, -- сказал Эффингэм, -- он художник, не так ли? Живет в Нью-Йорке. А Питер все еще?..

– - Я не знаю, -- ответил Пии.
– - Во всяком случае, Питер был без ума от этого красивого мальчика, а Джералд сходил с ума от ревности. Джералд всегда по-холопски заискивал перед Ханной, понимаешь, это было тоже частью игры. А затем, когда мы с Ханной... Джералд помогал нам.

– - Джералд помогал тебе и Ханне? Из ревности? Но каким образом помогал?

– - Вполне естественно, Ханна сама ввела его в курс дела. Видишь ли, она так привыкла обращаться с ним как со слугой, она ведь тоже наполовину феодалка. Ханна чуть не раздевалась в его присутствии, она считала его совершенно домашней прислугой. А он был очень полезен -- передавал письма, организовывал встречи и в конце концов выдал нас Питеру.

– - О Боже!
– - воскликнул Эффингэм.
– - Я часто думал... извини...

– - Как мы могли быть такими дураками, чтобы нас обнаружили подобным образом? Да. Это был Джералд.

Пип снова замолчал, как будто подошел к концу своего рассказа. Он расслабился на траве, вытянув ногу во влажных брюках, чтобы помассировать икру. Солнце садилось в ярко-красных отблесках, и близлежащие окрестности окрасились в густо-зеленый и желтый цвет.

Эффингэм наклонился вперед, почти умоляя Пипа продолжить рассказ. Чары не должны разрушиться. Он пробормотал мягко, убеждающе:

– - А потом, а потом?

– - Это был Джералд. Что ж, потом... О Боже... Так или иначе...
– - Он снова замолчал, как будто сокращая историю, затем bystro продолжил: -- Ты спрашиваешь, что потом. Что ж, а потом Питер пришел в неистовство.

– - Но разве Питер действительно любил ее?
– - Этот вопрос преследовал Эффингэма годами.

– - О да. Зачем в этом сомневаться?
– - Пип внезапно заговорил своим обычным беспечным тоном, как будто это было не важно.

Эффингэм почувствовал, что подошел слишком близко. Он посмотрел вниз на Пипа с благоговением и завистью. Этот мальчик знал обычную Ханну, принадлежащую привычному миру. В следующий момент Пип продолжил снова серьезно:

– - Это его тайна. И ее тайна. Что чувствует Питер? Во всяком случае, он повел себя как ревнивый супруг и как ревнивый мужчина.

– - А Джералд?

– - Я не знаю, что произошло между ними. Но когда Питер уехал, он оставил ее на попечение Джералда.

– - Тот стал ее тюремщиком. Вот каким было наказание Джералда -- стать евнухом Питера. Но почему он должен это выносить?

– - Джералд? О, у него сотни причин, -- сказал Пип беспечно и нетерпеливо, вырывал тонкую траву и посыпая ею влажную чешую форели.
– Зачем усложнять? У Джералда нет денег. Питер, должно быть, щедро платит ему за то, что он делает.

– - Но Джералд в результате тоже заточен...

– - Ты романтический осел, не воображаешь же ты, что Джералд все время сидит в Гэйзе? Он проводит здесь много времени. Но в промежутках он летает куда-нибудь на самолете. Аэропорт находится меньше чем в двух часах езды на машине, а оттуда он может вылететь в любую точку света. Я слышал о Джералде в Риме, Париже, Танжере, Марракеше.

– - В Нью-Йорке?

– - А, это другая тайна.

– - Но Питер вернется назад ради нее, ради Джералда? Освободит ли он Джералда, освободит ли его после семи лет? Между ними существует незавершенное дело?