Единственная для Барса

Она почувствовала, как ладони Кирилла замерли. Словно ее слова насторожили его.

– А ты сама что-нибудь замечала?

– Не знаю… Не уверена… Последние дни я провела, как в бреду. Эта… течка…

Лика запнулась и покраснела.

Кирилл слабо усмехнулся.

– Теперь тебе станет легче.

– Надеюсь. Нейман дал мне таблетки, которые угнетают выработку феромонов.

– Это хорошая вещь, – из горла Кира внезапно вырвалось сдавленное урчание. – Держи их всегда при себе.

Он слегка подался вперед, втягивая в себя аромат, шедший от ее кожи. Уткнулся носом ей в ямку за ухом и шумно вдохнул.

– Да? – удивленная сменой тона, она попыталась обернуться, но не успела.

Кирилл удержал ее за бедра и заставил прижаться к его паху еще сильнее. Так, что она уже не могла не почувствовать, как его плоть твердеет и наливается между ее ягодиц.

– Не думал, что я настолько ревнивый, – услышала Лика его бормотание. Руки Кирилла отпустили ее бедра и переместились на грудь. Пальцы сжали соски. И девушка застонала, пронзенная острым желанием. – Вот так, кисуля. Теперь ты только моя. Не потерплю, чтобы рядом с тобой ошивались другие мужчины.

Лика хотела сказать, что других мужчин ей не нужно. Но на миг их взгляды соприкоснулись, и от желания, которое горело в глазах Кирилла, у нее по коже побежали мурашки. Как завороженная, она отклонилась еще сильнее, почти ложась ему на грудь, и инстинктивно подставила шею.

В какой-то момент Кирилл окинул взглядом ее запрокинутое лицо. Ее широко распахнутые глаза, полные молчаливой мольбы, трепещущие ресницы, распухший от поцелуев рот со слегка приоткрытыми губами, в глубине которого то и дело мелькал маленький язычок, напоминавший розовый лоскуток. И ее растрепавшиеся волосы, рассыпавшиеся по плечам темным шелком. И тоненькую жилку, нервно бившуюся на шее. И застывшие двумя камешками соски на невысоких грудях. Соски, которые он сейчас сжимал пальцами.

От нее пахло сексом, покорностью и вожделением.

Не удержавшись, он подался вперед, подчиняясь зову инстинктов.

Дыхание Лики на мгновение сбилось, когда губы Кирилла мягко коснулись нежной кожицы на ключице. Его зубы довольно чувствительно куснули ее, и Лика расслышала сдавленный рык. В этом рыке было не что иное, как желание Зверя овладеть своей самкой.

Желание, которое Стромов не мог обуздать.

«Возьми меня!» – то ли услышал он, то ли прочитал по губам. Но этого было вполне достаточно.

В одно мгновение он перевернул девушку на спину, чтобы самому оказаться над ней. И со стоном впился ей в губы.

На этот раз Лика не боялась ему отвечать. Стыд испарился, все казалось естественным и привычным. Она принимала его ласки и сама ласкала в ответ. Ей нравилось скользить руками по его телу, изучая рельеф. Нравилось вдыхать аромат его кожи, касаться ее кончиком языка, ощущая солоноватый привкус. Сжимать его плечи и покусывать их, пока его губы скользили вниз по ее животу, заставляя из горла вырываться хриплые стоны.

Когда он раздвинул ее бедра, она сама подалась вперед, принимая его. И он с силой вошел в нее, наполняя собой до упора.

– Открой глаза. Посмотри на меня.

Его низкий голос ворвался в ее затуманенное сознание.

Ресницы девушки затрепетали, и между век мелькнул взгляд, наполненный вожделением.

– Давай, детка, – он мощным толчком коснулся какой-то точки внутри, и Лика, не выдержав, охнула. – Я хочу, чтобы ты видела, кто тебя берет. Хочу, чтобы ты знала, что это именно я.

Он сжал ее бедра, точно хищник – добычу.

Наверное, она должна была покраснеть, возмутиться. Но слова Кира возымели совсем другой эффект. Они заставили что-то дрогнуть внутри, перевернуться и вспыхнуть. Не удержавшись, Лика ответила ему встречным движением, и от острого удовольствия ее пальцы впились в его мускулистые плечи.

Его рука слегка сжала ее ладошку и потянула вниз, туда, где их тела соединялись друг с другом, Лика не стала упираться и корчить из себя недотрогу. Зачем? После того, что уже было – это просто смешно.

Но и в то же время она все еще смущалась его. И потому закрыла глаза.

Ее пальцы безропотно сжали бархатистый ствол его члена.

– Сильнее! – раздался приказ.

Она подчинилась, ощущая в ладони живую плоть. Твердую, будто сталь, и в то же время мягкую, словно эта сталь завернута в теплый бархат.

От ее хватки Кирилл застонал. Она была такой узкой, такой горячей, и в то же время податливой и покорной – такой, как ему хотелось. Его движения стали быстрее. И в этот момент Лика ощутила свою власть над ним. Поняла, что сейчас он весь в ее руках.

Ее маленькие пальчики шаловливо скользнули ниже, изучая незнакомый рельеф, и еще ниже, насколько она смогла дотянуться; невесомо пробежались по теплой шершавой кожице его мошонки.

Сквозь стиснутые зубы Кирилла вырвалось шипение.

– Хочешь поиграть? – выдохнул он, прикусывая ее шею.

И в тот же момент потянул на себя, заставляя изменить положение.

В мгновение ока Лика оказалась у него на коленях, прижатой грудью к его груди. И он все еще был внутри.

Но теперь она была сверху.

– Давай, – он подкинул ее с легкой усмешкой, – моя мокрая киска. Покажи мне тигрицу.

Глава 22

Этой ночью они так и не уснули.

Едва отдохнув, снова набрасывались друг на друга, словно боялись не успеть. Никто из них не сказал этого вслух, но каждый знал: с рассветом сказка развеется, и каждый из них окажется в плену своей личной реальности.

А она у них была разная.

Больше всего Лика боялась, что в своей реальности она будет одна. И что Кирилл вовсе не рыцарь в сверкающих латах. Что даже если он и захочет – не сможет ничем помочь. Ей придется одной отвечать за все, что случилось. Особенно за то, что она уже не человек.

Только когда на востоке забрезжил рассвет, они разжали объятия и забылись на полчаса в легкой дреме. Но едва прозвенел будильник, Лика со стоном сползла с кровати на пол.

В открытое окно был слышен шум просыпающегося города, а утренняя прохлада заставила ее кожу покрыться мурашками.

Прикрываясь простыней, девушка заковыляла к ванной комнате.

За ее спиной на кровати потянулся Кирилл. Выгнул мощное тело, разминая затекшие мышцы.

– Ты куда? – хмуро глянул в сторону Лики.