Единство
Шрифт:
Ладони опустились на липкий лед, обжигающий одним своим дыханием, и направили в околевшее тело Потустороннего еще одну волну холода, не оставляющую ни единого живого места. Вода вокруг Бродяги покрывалась трескучей коркой, качаемые течениями льды лопались.
Отстранившись от ледяной горы, в которую превратился Потусторонний, девушка подняла на нее взгляд. Гора скрипела и трещала, роняя крошку. Онике хотелось спать.
Сделав несколько шагов назад, она опустилась на камень, подобрав к груди ноги и стараясь ни к чему не прикасаться руками. Обожженные холодом и кислотой они кровоточили, болью удерживая Онику в сознании.
Когда к ней подоспели Люфир и отец,
— Там больше кислоты, чем воды, — Люфир перехватил ее руки и золотые искры согрели их, заживляя раны на ладонях.
— Вряд ли внутри осталось что-либо живое, — синими от холода губами пролепетала Оника. — Теперь бы оттащить ее куда, чтобы не отравить все побережье.
— Сумасшедшая, — устало произнес Люфир. Перед его внутренним взором застыли разномастные глаза Мориуса и безумная ухмылка на его губах.
Подобрав ноги и прислонившись плечом к стене, она застыла, будто в окоченении, давно ставшем для нее чем-то естественным и обыденным. Ресницы на прикрытых веках изредка подрагивали, когда мысли болезненно вспыхивали в сознании. Она все хотела уловить тихие, неспешные шаги, но темница крепости хранила неприкосновенную тишину.
Кажется, она заснула, когда издалека пришел скрежет отодвигаемых засовов, становясь все ближе и ближе, пока не зазвучала совсем рядом, у двери напротив.
Таэла встрепенулась; сознание лихорадочно повторяло имя сына. Цепи, связавшие металлические браслеты, и вогнанные глубоко в камень штыри тоскливо звякнули, когда она, разочарованно, вновь приникла к стене.
Прочитав мысли женщины в ее глазах и тенях досады, покрывших лицо, Оника притворила тяжелую дверь и опустилась на стоявший в углу табурет, придвинув его поближе к заключенной.
— Люфир не придет, — Оника вспомнила о принесенной с собой чашке с горячим сладким чаем и поставила ту перед Таэлой на почерневший от сырости камень. — Я пыталась его уговорить, но безрезультатно. Если бы не эта попытка сбежать, быть может, все было бы иначе. Всю дорогу сюда я твердила ему, что ничего такого не случиться. Теперь же он только уверился в своей правоте еще больше.
Женщина подняла на Онику тяжелый взгляд и вернулась к созерцанию чашки, над коронаванной белесым паром. Она все не могла решить, горделиво отказаться или принять принесенный напиток и хоть на несколько минут обрести желанное тепло.
— Это все Орден. Проклятый Командор и его свора блохастых псов. Это все он сделал с моим сыном. Его вина.
— Нет. Точнее, не только Орден и «проклятый Командор». Много всего повлияло, — Оника натянуто улыбнулась, чувствуя и свою вину в происходящем. Ее все не покидала мысль, что, не скажи она Люфиру о случившемся между ним и его матерью в ином временном витке, сейчас все было бы иначе.
— Зачем ты пришла? — выдавила Таэла. В какой-то момент ей захотелось наброситься на гостью, приказать ветрам разорвать ее на части, но молчун-камень, из которого были сложены стены, потолок и пол ее новой темницы, чутко следил за порядком.
Оника замялась, опустила взгляд на свои ладони. После схватки с Потусторонним ее посетила идея, что влиянию энергии внутри подвластны не только маги огня. Конечно, среди укротителей стихий они обладают наиболее впечатляющими ее запасами, но в ее случае не стоило забывать о силе ветра, дарованной с лихвой, а вместе с тем и энергией, обращающей все в лед. Выпустив немалое ее количество, Оника засомневалась, ринулась
ли бы она так опрометчиво в бой снова. Ей казалось, что тогда сила, ищущая выхода, заморозила все ее чувства, обездвижив страх и осторожность.Едва усмехнувшись своим мыслям, она посмотрела на Таэлу. Все же иметь возможность списать собственное безрассудство на влияние данной силы было довольно удобно.
— Люфир не чужой для меня человек, и мне хочется помочь решить эту проблему, — она кивнула на кандалы, крепко обхватившие запястья узницы.
— Неужто клонишь к тому, что согласна помочь мне выбраться отсюда?
— Не в том смысле, о котором вы подумали, — Оника натянуто улыбнулась. — Нет, не скрою, что я могла бы убедить Командора и Командующую выпустить вас, и повторная проверка ментальным магом показала бы вашу полную лояльность к новому порядку. Но, даже если бы я согласилась укрыть правду от Люфира, чего я делать, конечно же, не стану, он все равно узнал бы об этом. И принял бы меры, о которых вам лучше даже не думать.
Таэла молчала. В какой-то момент в ней зажглась искорка надежды на возможность побега, но она сменилась ядовитой злобой на девчонку, явившуюся просто поиграть с ней. Она прожигала взглядом чашку, но все не решалась оттолкнуть ее.
— Я не желаю ему пройти через подобное, — с чувством продолжила Оника. Ей хотелось, чтобы того, что она знала о сидящей перед ней женщиной, пойманной, но не усмиренной, хватило, чтобы достучаться до нее. — Вы можете выйти отсюда. Нужно только отказаться от желания погубить Орден и Церковь, а вместе с ними и весь союз. Поверьте, вам не сделать и шага на пути к этой цели. Да и к чему это, если вы не вернете сына? Откажитесь от мести и обретите свободу.
Презрительно фыркнув, Таэла толкнула чашку ногой, проливая теплый напиток на пол.
— Если Огнедол с его порядками так вам ненавистен, вы сможете отправиться к Небесным Кочевникам. Уверена, они примут вас.
— Откуда ты знаешь о них? — Таэла взвилась, словно кошка, защищающая котят от крысопса.
— Мы нашли Гнездо где-то год назад, — Оника стерпела полный ненависти взгляд. — Пожалуйста, прислушайтесь ко мне. Иначе, боюсь, вам с ним больше не встретиться.
— Убирайся, — прошипела Таэла и удивилась, когда девушка послушно поднялась. Ее рука нырнула в глубокий карман полушубка.
— Вот, — Оника протянула женщине раскрытую ладонь, на которой лежала фигурка парящих сизокрылов, — Люфир просил передать.
Почувствовав слабое прикосновение прохладных пальцев, забравших вырезанных из дерева птиц, Оника болезненно сощурилась и поспешила добавить:
— Думаю, он хотел когда-нибудь получить их назад от вас.
Дверь давно закрылась за гостьей темницы, проскрежетав засовами, пролитый чай окончательно остыл, а пальцы все так же поглаживали старательно вырезанные перья на распростертых крыльях, когда Таэла неожиданно осознала, что птичьи грудки теплятся не от ее дыхания.
В крепости Колодцев ярко горели лампы, золотя бледные лица прошедших проверку заключенных и покрывая бликами броню церковников. Разбившись на отряды по трое, включая бойцов из Ордена, они ходили между столами, обрастающими все большим количеством тарелок и сбившимися в стайки магами, следя, чтобы те, лишенные человеческого общения на протяжении многих лет, не устроили драку.
— По подсчетам, осталось проверить еще две трети колодцев, — обсасывая кость, оставшуюся от утянутой со стола куриной голени, сообщил долговязый парень, с выеденными холодом бровями. — И только потом мы сможем выйти отсюда всей честной компанией.