Единство

На пороге, беспрестанно теребя заношенную шапку и пропылившуюся тунику, порванную в нескольких местах, топтался приземистый мужчина. Его руки покрывали совсем свежие царапины, а к недельной щетине прилипли следы листвы и крови. Взгляд посыльного блуждал по улице, а от каждого крика разгулявшейся ребятни мужчина вздрагивал, взметая в воздух пыль.

— Ты хотел меня видеть? — посыльный сжался от одного только голоса Люфира.

— Что с вами произошло? — Фьорд следовал за лучником по пятам.

— Поверхность нынче дурное место для прогулок. Не посчастливилось наткнуться на парочку голодных тварей, — пальцы, перебиравшие складки одежды, тряслись, и их дрожь перенимало все тело. Что-то не так было во взгляде посыльного, слишком оживленном и в тоже время, словно затянутом поволокой. — Это ты — Смиренный?

Люфир кивнул.

— Говори открыто, — добавил он, заметив беспокойство посыльного, вызванное присутствием Фьорда.

— Сначала мне поручено убедиться, — мужчина внезапно застыл, перестав терзать одежду. Его глаза уставились в одну точку. — Дэрк Крайснер хочет знать, у кого самое очаровательное личико во всем Убежище?

«Проклятый церковник», — промелькнуло в голове побагровевшего Люфира и скрылось в сжавшихся кулаках.

— У меня, — еле процедил он, обещая себе обязательно поквитаться с Крайснером за его гадкую шутку.

— Дэрк Крайснер просит немедля отправиться к Этварку, где он будет вас ожидать, — доложил посыльный, удовлетворенный полученным ответом. — Тучи сгущаются, и ваше присутствие крайне необходимо.

— Когда ты говорил с ним? — Люфир поймал собиравшегося ретироваться посыльного. Но тот только вздрогнул всем телом и, ловко вывернувшись, бегом направился прочь.

Лучник обменялся с Фьордом взглядами и закрыл дверь.

В гостиной, где собралась вся троица, повисло напряжение. Оно исходило из самых разных мыслей, сталкиваясь с соседями и приумножаясь.

— Я сегодня же оставляю Убежище, только закончу одно дело, — Люфир не видел смысла затягивать и без того неприятную ситуацию. Кроме того, его тяготило задание, данное ему Мориусом и неприятности, которые оно могло за собой повлечь.

— Ты? И далеко собрался? Мы пришли сюда втроем, втроем и уйдем.

— Ты же так рвался попасть к мятежникам. И теперь хочешь уйти?

— Магам огня свойственны безрассудные желания, — Фьорд усмехнулся. — Но сейчас, когда мой дух чист, я отчетливо вижу, где должен быть. Что скажешь, Лисса?

— Уходить, так уходить, — девушка пожала плечами. — В любом случае, я последую за тобой.

— Хорошо. Тогда ждите меня у дома. Мне нужно кое-что сделать перед уходом, а после мы немедленно покинем Убежище.

Фьорд нагнал Люфира у дверей и придержал за плечо.

— Мы не можем просто так взять и уйти, — на одном дыхании выпалил он.

— Я никого не тащу следом. Хочешь остаться — это твой выбор, и я его принимаю, — нетерпеливо отрезал лучник.

— Нет, я не об этом. То, что мы слышали на том празднестве в доме Вихра, то, что я слышал, — это же измена! Они всерьез готовят переворот в Убежище.

— Тебя удивляет, что среди мятежников завелись свои мятежники?

— Дело не только в этой общине, но во всем государстве! Если такие, как Картилья, получат власть, они погрузят Огнедол в хаос. Ты же слышал, как она относится к неодаренным! Ненависть к церковникам — это одно, но так откровенно говорить о превращении в рабов ни в чем неповинных людей…

— Что ты хочешь, Фьорд? — Люфир прервал исповедь Фьорда.

— Ты же на короткой ноге со старейшиной. Я не прошу тебя говорить с ним, лишь попросить выслушать меня.

Лучник мог бы сказать, что юноша опять попал под влияние энергии огня, если бы лично не проконтролировал ее полное истощение. Но сейчас перед ним стоял только Фьорд с его истинными верованиями и убеждениями, горящими в глазах.

Люфир мог бы отвернуться от зреющей в стенах домов смуты, оставить судьбу общества отступников на растерзание судьбы. Жизнь в Ордене и отношение к нему сослуживцев научили мага вовремя отворачиваться и закрывать глаза, заботясь лишь о том, что имело значение для него. Но Фьорд был и остался борцом за справедливость, без царя в голове, но с благородным сердцем. И, похоже, эта его черта оказалась куда заразительнее, чем Люфир предполагал.

— Хорошо. Идем сейчас, — поиски ключа к городу лучше было отложить на конец. Лучник не знал, известно ли о нем мятежникам или нет, но, на случай неудачного расклада, не стоило оставлять неоконченных дел.

* * *

Двери храма были закрыты, и магам пришлось изрядно повозиться, чтобы тяжелые створки впустили их внутрь.

— Я просил оставить меня, Вихр! Или ты, как уличный мальчишка, будешь бегать ко мне с каждым пустяковым вопросом? — Волин вырос из-за колонны и осекся, увидев не того гостя, которого бранил. Его черты смягчились, а бледные губы расплылись в улыбке. — Это ты, Люфир. Прости, я не ждал тебя, и, тем более, что ты придешь не один.

Старейшина попятился к чаше в центре храма, воровато оглядываясь на Фьорда. Волина злила бесстыдность, с которой взгляд мальчишки скользил по монолиту, жадно прикасаясь к изгибам строк. Но он не мог прогнать лучника и его спутника без одобрения храма. Храм же молчал, благосклонно позволяя гостям насытиться его мистическим духом.

— Я слышал, что ты спускался на Глубинные тропы, и, что благодаря твоим умениям, Безвременье может спать спокойно. Ты пришел просить меня о привилегиях? Думаю, у нас найдется жилище просторнее и светлее, и без надоедливого шума воды за окном, — Волин прошелестел полами робы к уткнувшемуся в стену столу, устало скривившемуся под грузом бумаг.

— Нет, мы здесь, потому что нам нужно поговорить с вами, — старейшина метнул придирчивый взгляд на огненного мага. Качнув головой, Люфир подтолкнул Фьорда сказать то, что тот с трудом удерживал в себе.

Огненному магу понадобилось меньше десяти минут, чтобы пересказать старейшине содержание беседы, имевшей место накануне вечером. Волин слушал не перебивая, изредка поглаживая кончик бороды и поглядывая на точеный силуэт монолита.

— Что ж, я благодарен, что ты рассказал мне все, — в голосе старейшины не было ни тревоги, ни злости. — Я проводил слишком много времени за крепкими стенами храма, чтобы уловить тревожные ветра, всколыхнувшие фруктовый сад. Но теперь я вижу.

Облегчение, которое испытал Фьорд, оповестив Волина об угрозе, сменилось неверием и отчаянием, когда старейшина вновь заговорил.

— Следовало давно задуматься о том, чтобы передать мой долг и мою ответственность молодому поколению. Не понимаю, почему Вихр сам не пришел поговорить об этом, — Волин запнулся, вспомнив все те разы, что он прогонял мага от дверей храма. — Ему достанет отваги и духа лидера, чтобы повести общину за собой.

Фьорд, огорошенный словами Волина, не сразу нашел, что сказать.