Эдит Пиаф
Шрифт:
Земли уже не было видно под цветами, а народ все продолжал идти.
На следующий день хоронили Жана Кок-то. Он умер в один день с Эдит, своим большим другом, в момент, когда готовился произнести по радио речь, посвященную ее памяти.
В тот вечер, 14 октября, Тео захотел остаться один. Он вернулся в перевернутую вверх дном квартиру, где пахло кладбищем от забытых цветов. На комоде
Все первые страницы газет были посвящены Эдит: в течение многих дней они рассказывали о ее жизни. На кладбище поверх уже увядших венков лежал большой букет сиреневых полевых цветов, перевязанный трехцветной лентой: «Малютке Пиаф от легиона».
Последняя премьера Эдит Пиаф тоже была триумфом…
Вернувшись с кладбища, я бросилась на кровать. Я не плакала, я не могла больше плакать. Мое горе было сильнее слез, сильнее всех бед, которые со мной случались. От меня ушла не только сестра, но и вся та жизнь, которую мы прожили вместе.
Эдит всегда обещала не бросать меня одну. Когда она говорила: «Я хочу умереть молодой», я спрашивала: «А как же я?» — «Ты? Вместе со мной…» Для нее это было в логике вещей, и кончилось тем, что я тоже в это поверила. Но я еще оставалась в живых, эта мысль билась в моем мозгу, голова кружилась… Можно сойти с ума…
Для меня Эдит не умерла, она уехала в турне, в один прекрасный день она вернется и позовет меня…
Тихонько, только для меня она поет стихи, посвященные ей Мишелем Эмером:
Песня на три тактаБыла ее жизнью, а жизнь ее текла,Полная страданий, и, однако, ейне было тяжело нести эту ношу.Прохожий, остановись,Помолись за нее.Человек, как бы ни был велик,Обращается в прах…Но оставит после себяПесню, которую будут всегда петь,Потому что история забывается,А помнится только мелодияПесни на три такта,Чисто парижской песни…Фотографии