Эфемериды

* * *

Во цвете лет умершей дщериИз слез надгробье отыскав,Толкнем притворные мы двериИ тронем Бога за рукав.Вечор сбиралися здесь гости,Гремели келихи с вином,Со рукавов их белы костиВсё разлетались под окном.Ты, Василисушка, рукоюМахни и лебеди взлетят,Наполни брагой колдовскоюПотир – испить они хотят.И что прислали див успенныхТрапезу с Господом свершать,В отруть настоев мертвопенныхНеможно яду подмешать.Держали души мы во аде,Клеймили желтью их с огнем,Теперь и в дьявольской осадеПо смерти жаром полоснем.Высоко ж нети пресвятые,Мирская точится молва,И всё ко Господу пустыеМы воздымаем рукава.

* * *

Мы расстались, но, Боже, донынеТвои слезы – к карату карат.Поклоняясь небесной твердыне,Звезды смерти неровно горят.Долго млечная пыль осыпаласьВ померанцев полночный букет,Вот у ангелов ты и осталась,Как побитый огнем первоцвет.Ночью он всекупальскою тлеет,Мертвым юнам дарит благодать,В небоцарствиях горних алеет,Здесь не могут одесных предать.Разве ангелы наши цетрарыЗрели в неге восковий свечных,Пили с нами хмельные нектары,Ожидали из странствий земных.А теперь претрезвели покои,Царских емин столы не держат,Вазы севрские розы-левкоиТлят остьем и в зерцалах дрожат.Зеркала эти вечностью биты,Всё ириды мелькают одне,Где серебро и смерти графиты,Нощь темней еретички в огне.Где сейчас наши алые свечки,Время им возгораться-цвести,Херувимские кровью сердечкиОбводить и чудесно тлести.Ставь, братия, холодные винаИ хлебовниц изыски на мелСкатертей, именитств сердцевинаДнесь для тех очевидна, кто бел.Зря мешали нам белые сучки,Мы со Господом лишь говорим,Левоперстные жалуем ручки,Хорошо, хорошо ведь горим.То серебро, о коем пеялиХерувимы в эдемских садах,С течной кровию иды ваяли,Сех фигурники тлятся на льдах.Знай, мы столько избыли страданийИбо к присным цветам вознеслись.Только после прямых попаданийНа века разрывается высь.Если можешь ты зреть и сквозь нети,Муку смертную благослови,Надо мною созвездия эти,Словно вечные раны в крови.

В поезде

Сие зрят очи Прозерпины –Чернопрогонный интерьер,Универсальные картиныПод желчным сводом тонких сфер.Мрачней и уже промежутки.В стальные залы поездовТоскливые вдвигает суткиСедое пламя холодов.Явь гасит смерти постоянство,Солнцестояние зимыЛетит в последнее пространство,И лежа едем в бездну мы.

Первый архаический этюд

В серебристый оклад убрали вещуныБогопервенца днесь и пируют покуда,С ложей змеи вползли в наши тлумные сны,Что вещали страстным избавленье от блуда.Только минула жизнь, завилися листы,В присных царствах они пурпурою сгорели,Вижди, Господи, чад углевые персты,Оттекли через их на репей акварели.Но прощенья теперь паки рано алкать,Бутафорские ж те оказались белила,И хотели зело чернецы помыкать,Ан и Смерть нам равно хлебов зря не сулила.Не писцы мы, Господь, не Твое мастаки,Не треклятых ждали в водосвятье предтечи,И казнят нас водой, как найдут мастерки,Зри на мраморе стен расписанные стечи.

* * *

Помимо снега, врезанного в рунь,Помимо вод небесного приливаНичто здесь не сохранно, вновь июньПоманит вечность роскошью порыва.Весна, весна, легко тебе горетьНад куполами, в мороке простора,Сердец еще нетронутую третьКлеймить сусальным золотом собора.Иные в небесах мечты парят,Другая юность в нети улетает,Висячие сады пускай дарятЛисты ей, кои Цинтия читает.А мы пойдем по темным царствиямСкитаться, по истерзанным равнинам,Юродно бить поклоны остриямКрестов и звезд, опущенных раввинам.Как в жертвенники Пирра, в тьмы корвет,Вонзятся в купол славы снеговеи,И новых поколений палый цветОкрасит кровью вербные аллеи.Пойдем, нас в этом сумрачном лесу,Какой теперь зовется Циминийским,Ждут фурии чурные, донесуК читателю, ристалищем боснийским,Скандалом в государственных кругах,Затмивших круги дантовского адаИль сменой фаворитов на бегахУ Фрэнсиса, а то (веков награда)Известием из Рима о судеНад орденом невольных тамплиеров,Точней, об оправданьи их, нигдеСвятее нет суда для землемеровИ каменщиков тайных, славы ложМасонских не ронявших без причины,Чем в славном Ватикане, надо все жСужденье прояснить, зане личиныИные и известных помрачнейТерзают без того воображеньеЧитательское, треба наших днейПорой такое голоса луженье,Уныло вопиющего в нощиПустой и беспросветной заявляет,Картин (их в каталогах не ищи)Мистических такое выделяетПорой средоточенье, что ей-ей,Уместней разобраться в апокрифахВремен средневековых иль полейЭлизиумных, рдеющих о грифах,Слетающихся тучах воронья,Посланников аидовского царстваИ вестников его, еще жнивья,Винцентом печатленного, дикарстваЗасеявших, итак, скорей туда,Читатель дорогой, где нас черемыИзвечно ждали, где с огнем следаНе сыщешь человеческого, темыРассказа не меняя, устремимСвои благие тени, а собраньеПрекраснейшее буде утомим,Тотчас замолкнем, скопище баранье,Увы, предолго зреть нам довелось,Пергаменты козлиные и рожиС рогами извитыми (извилосьВ них вервие само, которым ложиПатиновые с ангельских временОпутывали слабых или сильныхМирвольным духом, их синедрионДостойно в описаниях сервильныхОценивал), те роги и самихНосителей отличий адоемныхСейчас еще я вижу, теми ихЧислом нельзя уменьшить, из проемныхГлядят себе отверстий, а двериЗахлопнуть не могу я, чрез сокрытья,Чрез стены лезть начнутся и, смотри,Пролезут мраморные перекрытья,Пускай уж лучше рядом усидят,Их жаловать не нужно, а восковьеСих масок зримо, пьют ли и ядят,Морочное сиих средневековьеМы сами проходили, днесь призракЗа призраком эпохи синодальнойГлядит и наблюдает, рыбий зракИз Таврии какой-нибудь миндальнойМерцал и мне, а ныне средь иныхСобраний забывая гримы эти,Грозящие ристалищ неземныхЛожию оскорбить святые нети,Я истинно ликую, пусть оне,Адские переидя середины,Калятся на божественном огне,В червице мелованные блядиныТеряют перманенты, восковойМаскир свой чуроносный расточают,Оскал доселе беломеловойСочернивая, внове изучаютРифмованного слова благодать,Дивятся, елико сие возможноВ сиреневых архивах пропадать,Удваивать и множить осторожноИскусственный путрамент, картотекГофрированных кукол восхищеньюЧестному наущать, библиотекИзбранниц к достохвальному ученьюВести и подвигать, и зреть еще,Как в томы эти Герберт АврилакскийГлядит с архивниц, паки горячоСирени выдыхает, огонь флаккскийПриветствует и пламена другихПылающих одесно духочеев,Уверенней парфюмов дорогихАромат источающих, ручеевСиих благоуханную сурьмуПиет, не напиется вместе с нами,Всесладостно и горькому умуБывает наслажденье теми снами,Какие навеваются всегдаБезумцами высокими, именныхИх теней роковая череда,Смотри, из областей благословенныхДвижится и течет, вижди и ты,Читатель милый, эти облемовкиЧудесные, бежавшие тщеты,Горящие о Слове, черемовкиТщетно алкают виждений такихСсеребренными жалами достигнуть,Нет лессиров хотя диавольскихТеперь, чтоб выше лядвий им напрыгнуть,В былом очнуться, снова затеплитьСлезою мракобесные свечницы,Начать гнилочерновие белитьДуши бесовской, через оконницыСтремиться в духодарческий притвор,Лукавое хоть Данта описаньеГрешников и чудовиц, мерзкий орС правдивостию схожий, нависаньеЧеремных теней в сребре, на гвоздяхТочащихся превешенных, горящихЮродно тлеться будет, о блядяхПока довольно, впрочем, настоящихИ стоящих литургий красных свечДавай претлеем, друг и брат, патины,Китановый оставим аду меч,А с Дантом за родные палестиныИдя иль с духоборником другим,Давай уже разборчивее будемВ подборе вечных спутников, нагимИ мертвым, аще только не забудемСкитания надмирные свои,Мученья без участности и крова,Медовые отдарим кути,Пылания зиждительного Слова,Нагим и мертвым, проклятым гурмойУвечной и неправой, порицаньюОтверженным, по скрытой винтовойЛестнице, не доступной сомерцанью,Опущенным в подвалы и засимКаким-то ядоморным и дешевымОтравленным вином, неугасимТворительства огонь, героям новымДаруются пылание и честь,И требнический дух миссионерства,Нельзя их также времени учесть,Хоть черемные эти изуверстваПродлятся, вспомнил снова их, но мне,Я верю, извинит читатель это,Мы, право, забываем о зерне,Путем идти каким, пока воздетоНад нами знамя славное камен,А те, смотри, уж Майгеля-барона,Червонка их возьми, к себе взаменЭркюля тщат, горись, эпоха она,Безумствия черемниц в серебре,Желтушек празднословных ли невинныйУгар преизливай, в осенебреПалатном расточительствуй зловинныйСим близкий аромат, свечей витых,Кровавою тесьмой, резной каемкой,Сведенной по извивам золотыхИх маковок вдоль черственности ломкойКраев узорных с крыльями синиц,С тенями, подобающими замковБарочных украшеньям, чаровницПленявших картотечных, тех обрамковКартин дорогоценных мы равноВо аде не уроним и не бросим,Цимнийский сумрак червится давно,Его и свечным течивом оросим.

* * *

Мы, Господь, истомились в пути,Растеряли багряные терни,И стоим пред Тобой о плотиНа потеху всеславленной черни.Много днесь пирований и лжи,И вечор были втще упованья,Но златым ангелочкам скажи,Что преложны сии пированья.Пусть узрят, сколь темны очеса,Как бессветные раны точатся,Нас и ждали, Твое небеса –Во багрец-васильки облачаться.И не алчем до первой ЗвездыМы к Тебе, и не молим о цвети,Спаси нас, горнекровной водыЗачерпнут лишь двуперстия эти.

Поток света

Рек ли Ирод, что вечен твой блеск,Белый облик, о страстная Федра,Но в трагедии вспыхнул бурлеск,Полетела душа в сети ветра.Ан застыл веселитель наяд:«Виждь, Психея, кто в свежей могиле!»И не может вернуться назад,Яко звезды тебя осветили.Этот свет засветили, размывФотоснимки, твое окруженье,А на том – новый атомный взрывЗамыкает любое движенье.Были в мире уродцы страшны,Наши ангели вниз опоздали,И почто шпили тьмы взнесены,Аще сами колодников ждали.Их не держит готический стройК небоцарствиям рвущихся башен,Замки их во лепнине сыройИ стольницы ломятся от брашен.Вина горькие морную трутьСодержать в караминах устали,Башен замковых сих обминутьНе дадут нам, елику взлетали.Только, Господи, яды точатЭти жалкие парьи вселенной,Только нашии тени влачатКо персти, черемой населенной.Бросим злое терновие ниц,Охладим бесоалчные стечи,Мрамор их безобразней крушниц,Не звучать всекартавленной речи.Сколь в юдоли ревнители злаПрисно вместе, бежать им во ады,Вспоминают пусть кавер числа,Чуровые блюдут променады.Геть, юродные мрази, в подвал,Там Ирод вас великий заждался,Маков ждали, на княжеский балСим лететь, кто чермой соглядался.Твари всякой найдется камин,Из огня ледяного свиваясь,Вылетай на пустой керамин,Рой за роем, пияй, обливаясь.Буде нежить веселие длит,Маком алым серебро покроем,Каждый будет со крови излитПред ангельским пылающим строем.

* * *

То ли кровь, то ль воскресный тернецРазошлись, что и певчим тлести,Мы плели Иисусу венецИ его не могли доплести.Но еще наши раны свежиИ с перстов изливается кровь,Стоит рая убитый по лжи,Мы прешли чрез сию нелюбовь.Богоносных не ждут на пиру,Много знают они и молчат,Потому нас гнушались в миру –Эти крестные раны точат.А начнут колокольцы звонить,Серебрясь о багряных верхах,И Господь не велит обвинитьНас во кровью сомытых грехах.

* * *

Нас предали, не вымолвить измену,Юдольно чаша муки тяжела.Величия означили мы ценуИ кровь сквозь смерть струями протекла.Судить не разрешат их, поеликуОни как все и носят мрак внутри.Огнем сбивает зарев земляникуИ ты с огнем тоскливым не смотри.Бессмертие позором попирая,Лобзанья святотатские горятНа тех звездах, которые, играя,Слезу алмазным воском золотят.Сгорел и я, когда на сердце пепломНочь выпалила твой цветочный рот.Но все ж не плачь, в безумии ослепломНе узришь этих темных позолот.Пылает над тобой багрянец нежный,Лишь Бог страданье мог благословитьИ образ мой по смерти белоснежныйВплести в тебя, как траурную нить.

* * *

Это мы, это мы вопием,Это, Господи, наши цвета,В алтаре благодатном ТвоемНаша горняя кровь разлита.И недольно по лжи умирать,Пред купеческой чернью говеть,Так нельзя им одно измаратьГолубую ль, багряную цветь.Захотят васильки угасить,А, гляди, новый цветик горит,Выйдет смерти верхами косить –Все узрят нашу кровь-лазурит.

Лед нефрита

Закрыла нефритом дубравуЛиства, три осины АхиллБогеме пустой на забавуВ алис заводных обратил.По воску ланит МельпоменыЛилейные слезы текут,В лечебнице – пепел Селены,И Лектором врача рекут.Высокая длань психиатраВитиям упасть не дает,Обвальная сцена театраНад бездною лет восстает.Пред вечностью бледночервоннойПлывет астенический свет,А чудная кукла МадоннойНе станет, и Марсия нет.И мастера нет, чтобы древоОпять превратить в матерьялИ жертвою сделать иль девой,Ища золотой идеал.Магический лед оживитсяРождественской ночью, когдаНам ангел Господень явитсяИ лед будет красить Звезда.Сколь мало на хвое игрушек,Сколь мало иглице огней,Ей мертвых добавится ушекИ матовых красных теней.Порфировой влагою млечнойИх нощный огонь окропит,Затеплит окариной течнойПока Богопервенец спит.Мы сами витые свечницыУкрасим слезами-тесьмой,Смотри, яко райские птицыКлюют огоньки над сурьмой.Нефрит наш рождественский ясенИ багрием вечным покрыт,Еще неизбывно прекрасен,Виждите червовый нефрит.Бывает в миру лишь урочноТакие крашенье и мгла,Ваятельство наше бессрочно,Иглу затмевает игла.А буде сияния длятся,Каждит эта зелень в свечах,Те девы на святки явятся,Красуясь о горних лучах.