Егерь
Шрифт:
– Шах и мат, дорогая. Хочешь еще погулять или пойдем в дом?
– Ты иди, – она отпустила его ладонь. – Я погуляю. Осмотрюсь.
– Далеко не уходи.
Конечно же, она направилась к озеру. По преданиям, которые сами олманцы могли не знать, резиденция Императорской семьи была возведена близ центра схождения энергетических потоков планеты. Судя по тому, как манило ее это озеро, скрытое в глубине парка, потоки были сконцентрированы именно в нем.
Роден остановилась у самой воды и закрыла глаза. Она впитывала в себя эту красоту, проникалась ею и наслаждалась. Она улыбнулась,
– Нас все ждут! Пойдем!
Она с сожалением подумала о том, что навряд ли олманцы когда-нибудь разрешат здесь искупаться чужачке, и направилась следом за Темным.
Их встретил дворецкий. Забрал плащи и проводил в гостиную. Стефан, Эберроуз, Урджин, Эста, Назефри и Камилли уже были там. Роден поклонилась Императору, его невесте и улыбнулась стоящим поодаль «будущим родственникам».
Сафелия вернулась в квартиру и приступила к работе. У нее есть несколько часов до тех пор, пока делом о незаконном скачивании базы данных по переписи населения иных займутся агенты безопасности Стефана.
Средства массовой информации всегда предоставляют много данных. Заметка в газете, старая публикация в сети… «Обнаружены останки». «Пропала без вести». «Ведется расследование». Сафелию интересовал список жертв. Сверяя имена из заметок с базой данных по переписи населения иных, она могла вычислить жертв по делу, которым занимался Зафир. Только иные. Только девушки в возрасте от восемнадцати до двадцати двух лет. В СМИ никогда не указывали принадлежность пропавших или убитых к иным. Тема расы для олманцев была закрыта. Безусловно, Стефан позаботился об этом. Он верит в интеграцию. А для успешной интеграции сперва стоит стереть любые расовые различия.
В дверь постучали. Сафелия вышла из сети и заблокировала доступ. Она сидела тихо, зная, что стук в дверь ее квартиры не может быть случайным.
– Госпожа Левиатти! Это домоправительница Озель! Мне бы хотелось переговорить с вами на счет арендной платы за следующую неделю!
Казалось, голос пожилой олманки вот-вот сорвется, и она зарыдает. Можно было оставить все как есть и смыться через окно на крышу. Пути отхода Сафелии были известны. Новое оборудование она достанет. Логово тоже найдет. Но здесь другое… Здесь беда… А бросать людей в беде, которую привела за собой Сафелия… Нет, Ромери ее этому не учил.
– Госпожа Озель! – прокричала Сафелия, проходя на кухню, – я не одета! Сейчас халат накину!
– Ко… Конечно! Не спешите!
Два ножа за голенища сапог. По одному в каждую руку. Сафелия прижалась спиной к стене в коридоре и потянулась к замку на двери.
***
На ужин подали какую-то рыбу, кучу салатов, овощей, фруктов и сладостей. За столом оставались свободные места, и Роден не сразу поняла, кого они ждут.
– Зафий!!! Зафий!!!
В помещение влетела маленькая девочка и маленький мальчик. Оба ребенка облепили Темного, как мухи леденец. Роден замерла и покосилась на маленьких отпрысков Императорской семьи.
– Шулин, Ами! Оставьте дядю в покое, – попросила
Назефри.– Началось, – вздохнул Камилли и потянулся за салатом.
– Бесполезно просить, – вздохнула Эста, накладывая в тарелку рыбу. – Зафир уже вряд ли спокойно поест.
– Вы так выросли! Совсем не узнать!
– Зафий! – Шулин тут же забралась дядьке на колени, а Ами стал ныть, что ему места не хватило.
– Вот это любовь, – произнесла Роден.
Оба ребенка уставились на нее.
– Извините, – Роден выпрямилась на стуле и отвернулась от детей.
Остальные замерли. Она могла напугать их своим внешним видом. Могла очень сильно напугать.
– Тетя? – спросила Шулин у Зафира и указала на Роден пальчиком.
– Тетю зовут Роден.
– Йодэн, – повторила Шулин, внимательно разглядывая Роден.
Ами осторожно подошел к ней и коснулся маленькой ручкой колена.
– Ами, – попросила Эста, – оставь тетю в покое.
– Сонышко… Светит! Касиво! Касиво! – Ами забрался Роден на колени и прижал ладони к ее лицу.
Вот он – взгляд чистых непорочных детских глазок. Синие-синие, как у его матери, она глядели на Роден с такой теплотой и интересом, что у нее ком поперек горла застрял.
– Меня зовут Роден, – она улыбнулась. – А тебя как?
– Ами.
– Приятно с тобой познакомиться, Ами.
– Сонышко! Касивая! Касивая!
– Урджин, забери Ами, – попросила Эста. – Он не даст Роден поесть.
– Я солнышко? – Роден погладила Ами по темным волосам. – Это ты – солнышко.
Урджин попытался забрать сына, но он сцепился в Роден мертвой хваткой.
– Пусть сидит. Он не мешает.
– Если надоест – скажешь, – Урджин вернулся за стол.
– Не стоило их вообще сюда пускать, – пожаловался Камилли.
– Зато теперь Зафир в полном распоряжении Шулин, – справедливо заметила Назефри и улыбнулась.
Дочка тягала дядьку за волосы и кормила его ягодами.
– Эту. Да, давай эту. Ам! М-м-м… Вкусно! – играл с ней Зафир.
– Сонышко! Сонышко!
– Нет, – не выдержал Урджин. – С детьми поедим в другой раз.
Он подошел к Роден и подхватил Ами на руки. Ребенок зашелся криком и стал брыкаться.
– Ами, что с тобой? – пришла в замешательство Эста. – Тетя никуда не уйдет. Она потом к тебе придет.
– Сонышко! Хочу Сонышко!
– Солнышко, – произнес Зафир, глядя на Роден. – Кажется, Ами дано видеть то, что остальные лицезреть не могут.
Урджин вынес орущего Ами в коридор, а Камилли подхватил Шулин с колен Зафира. Когда крики стихли, Урджин и Камилли вернулись в столовую.
– Она золотая? – спросил Стефан, глядя на Зафира.
– Думаю, об этом лучше спросить саму Роден, – Зафир повернулся к ней лицом. – Роден, какого цвета твоя оболочка?
– Откуда мне знать! – засмеялась она. – Я не обладаю даром лицезрения.
– Тьма вокруг тебя – это семейное? – не унимался Зафир.
– А Тьма внутри тебя от настоящих родителей?
Зафир замер, с опаской глядя на нее.
– В Зафире нет никакой Тьмы! – отрезала Назефри и опустила приборы на стол. – Он добрый, отзывчивый, внимательный и искренний человек!