Егерь

– Рубин, отсканируй ботинки у всех, кто здесь побывал за последние сутки.

– Поняла. Сделаем.

– 3217, с контейнером ко мне.

– Уже иду.

– Сова, примешь останки у 3217. Отчет лично мне.

– Время на анализ дашь или тебе сходу лепить?

– Не суетись. Я потерплю.

Он откинул пленку и приступил к внешнему осмотру останков. Жаль, что нет прибора, блокирующего обоняние. Хотя, кто-то говорил, что такой есть…

3217 подошел с контейнером.

– Грузим? – спросил он, разматывая силовую сеть.

– Подожди, – он взглянул на ту часть тела, где раньше они находили послания.

Да, кажется сверток был там. Он аккуратно извлек его пинцетом.

– Теперь грузи. Глубина грунта – метр. Единым блоком.

– Да знаю я, – отмахнулся 3217, опуская сеть в землю и замыкая контур.

Он со свертком отошел от тела, предоставив возможность все переместить в контейнер. Как только крышка белого «гроба» заблокировалась, 3217 потянул его за ручку по воздуху к грузовику.

Он достал второй пинцет и развернул сверток. Шрифт и строчки на известном языке не оставили сомнений. Это Он.

– Разве можно так поступать с уликами? – Сова аккуратно распахнул перед ним маленький ящик.

– Извини. Хотел сразу удостовериться.

– Ладно. Грузи.

Он опустил бумагу в пакете в контейнер.

– Еще немного осмотрюсь и поеду.

– Как скажешь, начальник, – пожал плечами Сова.

Он отвернулся и упаковал пинцеты.

– Сова, скажи, ты когда-нибудь слышал о Егере?

Тот хмыкнул.

– Агент Егерь – это миф. Его не существует.

– Что за миф?

– Ну, ходили когда-то слухи об агенте, который работал в одиночку. Вроде, он занимался только сериями убийств на сексуальной почве. Якобы у него был высший уровень допуска ко всем делам и статус неприкосновенности. Но этого агента лично я никогда не встречал и дел с ним никогда не имел. А работаю я, насколько ты знаешь, очень давно.

– И кто же рассказывал тебе об этом агенте?

– Да, так, шептались ребята. Мол, якобы приезжали на захват, а там уже кто-то сработал. Те, кто оставались в живых, ну… жертвы… ты понимаешь, да?

– Выжившие, – уточнил он.

– Можно и так сказать. Якобы они говорили, что их спас один из нас, «безлицых», и называли его «Егерем». Я догадываюсь, почему ты интересуешься им, но увы, Темный, Егеря не существует. Просто ребята придумали себе героя, вот и заливают. А с нашим делом нам придется разбираться самостоятельно.

– Я тебя услышал. Благодарю.

***

Зафир не единожды посещал Сую за последние три года. Нельзя сказать, что планета эта нравилась ему, но и отталкивающей ее нельзя было назвать. Пестрая и высокотехнологичная, с огромными городами и маленькими деревушками, с небоскребами и одноэтажными зданиями, с магистралями в воздухе и цветущими круглый год садами, с розовыми озерами и белого цвета морями. На улицах мегаполисов Суи можно было встретить прохожих в шикарных нарядах, сотканных из иллюзий голографического мира. Они разбавляли пестрое общество полуголых или наоборот, полностью одетых в монохромные цвета людей. В маленьких городках и деревнях одевались проще, но одно оставалось неизменным: суиряне не покидали дом без рисунка на теле. Любой открытый участок кожи должен был быть украшен витиеватым узором, который наносился специальным прибором. Лишь самые богатые и избалованные суиряне могли позволить себе носить работы известных мастеров нательного рисунка, уникальные и неповторимые произведения искусства, созданные специально для них. Остальные довольствовались шаблонами, зачастую похожими друг на друга как две капли воды. История этого обычая суирян уходила корнями в те времена, когда нательный рисунок рассказывал многое о своем владельце. Представитель класса служащих не имел права наносить более трех завитков на лицо и руки. Руководители и управленцы – не более пяти завитков на лица и руки. Торговцы и магнаты – не более девяти. И элита среди элиты – представители аристократических знатных родов Суи – не менее десяти завитков на лицо и руки. Не носили рисунков только рабы, доставленные на Сую из колонизированных планет. Рабам запрещали разукрашивать тело. Когда рабство на Суе отменили, а Империя превратилась в Президентскую Республику, никто не осмелился распрощаться с нательным рисунком. Рабы стали служащими, управленцы – магнатами, а среди знатных родов выжили лишь те, что помогли свершить эту революцию. Так нательные рисунки стали неотъемлемой частью облика суирян.

Зафир никогда не разукрашивал себя, когда бывал на Суе. Многочисленные туристы с разных концов Вселенной не придерживались этого правила. Они стремились приобщиться к культуре тех, о ком раньше только слышали, и, порой, перегибали палку. Суиряне носили свои рисунки с достоинством. Туристы же находили в этом только забаву. В итоге сами же они и становились предметом насмешек. Появление туристов на Суе стало возможным благодаря тому, что Президент Сомери открыла планету для посещения. Из закрытой обители, о существовании которой знали лишь избранные мира сего, Суя превратилась в центр культурных и массовых развлечений. Теперь деньги текли сюда рекой, что, собственно, и спасло экономику Суи, выдоившей к тому времени все свои колонии под ноль.

Зафир вошел в приемную резиденции госпожи Сомери и протянул удостоверение секретарю. Спустя несколько минут его проводили в рабочий кабинет Президента, что показалось Зафиру довольно странным: раньше он ожидал аудиенции не меньше часа.

– Ну, здравствуй, Зафир, – Сомери улыбнулась.

Зафир смиренно замер в поклоне.

– Проходи. Выпьешь чего-нибудь?

– Благодарю, госпожа Сомери. Черный кофе.

Сомери щелкнула пальцами, и охранник быстро вышел.

– Как прошел перелет? – Сомери присела за стол и жестом пригласила Зафира занять место напротив.

– Без инцидентов, – кивнул Зафир и присел в кресло.

– Учитывая ситуацию на Олмании и твою занятость, я понимаю, что найти время посетить меня лично было крайне сложно, однако, я признательна тебе за то, что ты прилетел так быстро.

– Если Вы желали видеть меня здесь, значит причины веские и отлагательств не терпят.

– Ты прав. Дело слишком деликатное, чтобы обсуждать его по сети.

В кабинет постучали и Сомери разрешила войти. Охранник принес Зафиру кофе и тут же скрылся с глаз.

– Перейдем к делу, – кивнула Сомери. – Три месяца назад ты обезвредил опасную группировку в одном из престижных заведений Альтранса. Ты понимаешь, о каком деле я говорю?

– Да, госпожа, – кивнул Зафир. – Подробный отчет о том, что там происходило, я отправил каждому члену Совета Всевидящих.

– Я прочла твою писанину. А потом до меня дошли интересные сведения. Почему ты умолчал о том, что работал там не один?

– Думаю, Вам известен ответ на этот вопрос, – Зафир пригубил кофе и продолжил делать вид, что не понимает, почему Сомери решила повидаться с ним лично. Хорошо еще, что она только чтец, а не менталист…

– Сафелия – Наследница Доннарской Империи! – перешла на повышенный тон Сомери. – Если Фуиджи узнает о том, чем промышляет его дочь, находясь якобы на Суе, он снимет шкуру сначала с тебя, а потом и с меня заодно!

– Вряд ли Фуиджи под силу тягаться с Вами, госпожа. Иначе, давно бы это сделал.

Сомери откинулась на спинку кресла и сложила руки на груди.

– Там была еще одна персона, которой удалось избежать зачистки памяти.

– Рискну предположить, что об этой персоне Вам известно гораздо больше, чем мне, – Зафир допил горячий кофе в два глотка и поставил чашку на блюдце. – Если честно, я собирался обратится к ней за помощью и привлечь к расследованию убийств на Олмании.

– Без разрешения Совета? – едва ли не взвилась Сомери.

– Почему же, – пожал плечами Зафир. – Запрос на привлечение агента «Егерь» к этому делу я отправил еще пять дней назад. Разрешение на ее допуск к материалам дела я получил от шести членов Совета. К сожалению, другие семь членов, включая Вас, госпожа, ответ мне пока не дали. Предполагаю, что именно это прошение и стало причиной моего внезапного вызова на Сую.

– Не только оно, – Сомери опасно улыбнулась и наклонилась к Зафиру через стол, – агент «Темный».