Его сын

Энакин Скайуокер ненавидел институт рабства и боролся с теми, кто его поддерживал с огромным энтузиазмом. Встреча торговцев живым товаром с ситхом всегда заканчивалась для них плачевно, мужчина проявлял недюжинную фантазию, изобретая способы казни, пыток и психологической ломки, тут же испытывая их на попавшихся ему в лапы.

Чего стоит например кремация заживо в верхних слоях атмосферы, или сдирание кожи живьем, или медленная шинковка сейбером, при этом подопытный до конца оставался в сознании. И это только то, что Вейдер как-то упомянул при разговоре на данную тему. Ситх правда, тут же осекся, но Люк заверил отца, что полностью одобряет его методы и убеждения, от чего мужчина повеселел и рассказал пару интересных случаев из своей богатой практики.

Так вот, в данном случае возникал конфликт интересов. Палпатин был "за", Вейдер - решительно "против", надо было что-то решать. Или одобрять, или отклонять. Император выбрал третий способ.

Отныне рабство в Империи было официально запрещено. Тех, кто похищал разумных с целью продажи и прочего ожидала незавидная судьба, однако... появилась каторга. Каторжанами становились те, кого убить было слишком милосердно, расточительно или опасно. Приговор суда, вживление специального чипа, и вот уже на благо общественности в чьем-то конкретном лице пашет еще один недоброволец, и делать это он будет очень долго. Зачастую - всю свою оставшуюся жизнь.

Конечно, всем и так всё было ясно, но... официально рабство в Империи было запрещено.

Вот такие вот двойные стандарты.

***

Траун только окинул взглядом всю эту толпу и разместил по каютам. Люк снова поселился в той же, в которой путешествовал в прошлый раз. Соседние заняли Тени и адьютанты с экономкой, создавая зону безопасности для Люка. В принципе, мальчику было фиолетово, сопровождает его обслуга или нет, он мог обслужить себя сам, но вот комфорт... против него Люк ничего не имел. А уж в исполнении Белены... Девушка не навязывалась, не маячила перед глазами, но теперь Люк получал еду, напитки и прочее, стоило ему только заикнуться об этом, а то и просто подумать, одежда выглажена, аккуратно развешена, обувь начищена... красота, в общем.

***

Карида была зелено-голубой и будила смутную ностальгию. Люк замер, глядя на плывущий в космосе шар, увеличивающийся в размерах: "Месть" вышла на орбиту планеты. Раскололся космос, и из гипера вышли еще два разрушителя: корабли сопровождения. Палпатин отнесся к охране внука крайне серьезно.

Люк слегка улыбнулся, нервно потрогал спрятанный в широком рукаве одеяния шото и скривился. Не было от него отдачи, как от отцовского сейбера или ножа, в данный момент прикрепленного к голени. Мысленно тронув его Силой, Люк ощутил тепло и повеселел. Верное оружие его не подвело и на этот раз, даруя успокоение напряженным нервам.

– Милорд.

– Да, капитан. Иду.

Люк смахнул невидимую пылинку с рукава, поправил воротничок-стойку и направился к шаттлу. Рядом шли гвардейцы в полной экипировке, со световыми пиками в руках, бесшумно скользя по гладкому полу сгустками живого мрака. Идущий между ними мальчик в расшитом золотом одеянии, гордо вскинувший золотоволосую головку казался юным принцем тьмы. Впрочем... именно так и было.

***

Вспышка.

... Хрупкое маленькое тело упало на пол, заливая его кровью, хлынувшей из многочисленных ран. Синие глаза, секунду назад такие яркие, погасли. В воздухе разливается удовлетворение от хорошо, качественно исполненной работы и страх... Стылый страх, переходящий в дикий, животный ужас, панику, захлестнувшую разумных.

***

Вспышка.

Где-то в черноте космоса отчаянно кричит человек, упавший на колени, хрипящий, царапающий металлическими пальцами грудь, словно пытающийся вырвать остановившееся навсегда сердце. Синие с золотыми искрами глаза стремительно наливаются янтарём, вязким, густым, с кровавыми прожилками. В них плещется безумие. Вой переходит в смех, от которого трескаются стены, разлетаются пылью предметы и умирают вбежавшие на крик разумные...

Вспышка.

Небо рвут вспышки и снаряды лепестками погребальных цветов падают на поверхность планеты, выжигая её дотла. Теперь тут царит смерть.

Вспышка.

В нём больше нет разума, только инстинкты. И жажда убивать. Больше ничего. Приходится принять тяжелое, но правильное решение... лишенный доспехов мужчина падает на пол, прижимая к разрубленной груди руки. Он неверяще смотрит на чудовищную рану, поднимает голову... в желтых огнях мелькает на секунду разум - кратчайшая вспышка.

– Спасибо.

Вспышка.

Девочка слаба, она не имеет и сотой части от способностей и возможностей, дарованных ей изначально, замкнувшаяся после гибели брата и отца. Но она умна и упорна, и может произвести на свет того, кто сможет удержать переданную ему власть над Империей, единственное, что осталось мужчине, но не приносящее теперь ни радости ни удовлетворения. Только усталость, раздражение и тоску по утраченным навсегда возможностям.

Вспышка.

Время идет, он живет по инерции, надеясь на чудо, на то, что Сила смилуется над ним. Его правнук. Светловолосый младенец, с такими знакомыми синими глазами, единственный шанс на то, что созданное неимоверными усилиями государство не развалится на части окончательно. Сильный, шебутной... от его вида сжимается сердце и хочется кричать в бессильной ярости и агонии. Малыш похож. Так похож на давно погибшего ребенка...

Его внук растворился во тьме, и несомый им свет погас навеки.

Дряхлый старик в широкой мантии с низко надвинутым капюшоном с тоской смотрит в окно.

За ним только вечная ночь... и никакого рассвета.

***

Веки распахнулись, открывая золотые глаза, запылавшие во мраке спальни. Мужчина вздохнул, массируя занывшую грудь, Сила всколыхнулась, отправляясь по связывающим его с сыном и внуком нитям.

Живы. Они живы.

Палпатин вздохнул и выдохнул, отгоняя липкий ужас видения.

– Этого не будет.

От мощи, вложенной в произнесенные слова статуя, стоящая в углу, рассыпалась пеплом.

Глава 24. Полуденный огонь.

Стоящие навытяжку офицеры выстроились живым коридором, пожирая глазами плавно опускающийся на опоры лямбда-челнок. Совершенно черный, без опознавательных знаков или названия. Рядом опустились СИД-ы сопровождения, контролируя пространство.

Опустился трап, люди напряглись, дыша через раз от волнения. Впервые с момента открытия Академии ее собирался посетить столь высокий гость. Палпатин был здесь только один раз, произнес пламенную речь о долге имперского офицера, о будущем Империи... как следует обработав всех попавшихся под руку ментальным внушением.