Его сын

Команда впала в непреходящий шок от осознания того факта, что огромная безликая фигура в броне и маске, непонятно какой расы и внешности (хорошо хоть с полом все было понятно), хоть немного близка к обычным смертным, населяющим галактику.

Одним своим появлением маленький ребенок перевернул весь привычный уклад, заставив военных смотреть на своего лидера не как на какого-то боевого дроида со скверным характером, а на вполне живое существо с наличием понятных желаний и потребностей.

Ждущие, как обычно, на мостике офицеры и заметно нервничающий Корд переглянулись, заслышав тяжелые шаги. Вопреки обыкновению, Лорд не торопился, идя спокойным размеренным шагом, когда он вошел на мостик, стала понятна и причина такой непривычной медлительности - в левую руку ситха крепко вцепился идущий рядом маленький мальчик, обводящий все попадающееся на глаза восхищенным взором.

Причина пересудов чинно семенила рядом со своим грозным родителем, совершенно его не боясь (это было заметно сразу) и, время от времени, окидывая ситха влюбленным взглядом; волны обожания, расходящиеся от малыша, буквально чувствовались физически.

Сын Вейдера просто потряс находящихся на мостике людей своим внешним видом: слегка вьющиеся очень светлые, практически белые волосы, яркие голубые глаза, хорошенькая мордашка, сейчас расплывшаяся в невероятно довольной и счастливой улыбке. Просто ангелочек... если не обращать внимание на черный цвет одежды, выглядящей практически военной формой, гордую походку... и сейбер, свисающий с пояса.

***

Вейдер довольно усмехнулся под маской, слегка сжав одобрительно ладошку Люка. Перед выходом из покоев, малыш, злобно хихикая, предложил шокировать общественность. На резонный вопрос отца: "Зачем тебе это?", ребенок наставительно поднял палец и явно кого-то процитировал:

– У вас никогда не будет второго шанса произвести первое впечатление!

– И?
– ситх с интересом наклонил голову.

– Вот смотри, отец!
– начал рассуждать мальчик.
– Сейчас весь корабль обсуждает мое появление. Так?

Вейдер отпустил Силу, сканируя корабль, после чего кивнул. Любопытство, недоверие, изумление и неверие бурлили в эмофоне разрушителя, перебив даже вечную опаску и настороженность.

– Вооот...
– протянул Люк.
– Тем более, твой адъютант, скорее всего, тоже помог распространению слухов, так как я не верю, что офицеры могли упустить такой источник сведений.

– Наверняка, - кивнул ситх, заинтересованно слушающий рассуждения малыша, все больше и больше изумляясь. И это пятилетний ребенок? Да даже с учетом одаренности... Ничего, вот прилетят, а там к решению этой загадки подключится Мастер...
– Он еще за это получит.

– Зачем? Ты ведь ему ничего прямо не запрещал?

– Гхм!
– признал прокол мужчина.

– Вот! А значит, они знают о том, что я твой сын, что меня похитили, что ты меня искал и нашел... и...
– Люк нахмурился, вспонимая подробности разговора, свидетелем которому стал адъютант.
– А! Что я убил Мейнарда! Так что, они наверняка думают, что я - весь в тебя!
– бросил гордый взгляд на застывшего черной статуей отца ребенок.

– И?

– Поэтому наказывать адъютанта не надо, а мы пойдем шокировать общественность!

– Каким образом?

– Я с собой сейбер возьму!

– А нож?
– хмыкнул развеселившийся ситх. Люк поднял руку и прижал рукав, показывая наличие ножен.

– Я без него с четырех лет никуда не выхожу! Оружие всегда должно быть рядом!

– Ну-ну...
– от отца до Люка донеслось одобрение.
– А сейбер чей возьмешь?

– Твой. Он приятный... А потом я свой сделаю! Жемчужина у меня уже есть...
– размечтался ребенок, спеша в кабинет отца за мечом.

***

Сейбер в руках малыша выглядел настоящим посохом. Люк прицепил его на пояс, радуясь возможности пощеголять оружием, пусть и не его личным, но кто об этом знает? Свой собственный меч он сделает, Акаади ему обещал, да и отец с императором явно отлынивать не будут, так что, следовало как можно тщательнее обдумать дизайн и вообще решить, какой именно сейбер это будет.

Обычный, на одну руку? На две? Длинный меч? Посох? Может, вообще два сделать? Варианты были и подумать было, над чем, гадский Акаади распалил воображение краткой лекцией, а он теперь мучается.

А пока Люк шел рядом с отцом, степенно шагающим по направлению к мостику, и восхищался разрушителем. Корабль просто повергал в шок. Вейдер с удовольствием делился техническими подробностями, заставляя мозг Люка зависать от осознания того факта, насколько далеко ушла эта вселенная в техническом прогрессе от его практически забытой прошлой родины.

И дело было даже не в том, что здесь летали в космосе так же просто, как там - в атмосфере, нет. Дело было в наличии материалов, позволяющих это делать. Мало знать, как построить корабль, который может перейти на субсветовую, или как оно там называется, скорость (еще что-то смутно помнилось про махи, так, вроде, называлась единица измерения скорости) - надо иметь материал, который позволит это сделать.

И здесь эти материалы были. Дюрастил, пластит, металлопласт, сотни и тысячи наименований, имеющих потрясающие свойства и дающих огромные возможности. Верфи, позволяющие строить в космосе многокилометровые громадины, с легкостью скользящие в пространстве. Инженеры, знающие как, что и где.

Руки зудели от желания все потрогать, разобрать, всласть поковыряться во внутренностях. Вейдер одобрительно улыбался, ловя желания сына, и рассказывал все новые и новые подробности, одновременно хмыкая от обуревавших команду корабля при виде такой картины чувств. Шок и трепет... по другому и не скажешь.

***

Кеноби смотрел на играющую в саду девочку мрачным взглядом. Лея, маленький, но ярко сверкающий огонек, слепящий глаза непримиримым, яростным светом, отрицающим тьму, она... потухла. По другому описать это было нельзя. Свет еще оставался, но он был мутным, слабым... и совершенно не реагирующим на эмоциональное и физическое состояние своего носителя.

Если раньше малышка была неинициированной одаренной примерно среднего уровня, то сейчас... в ее сторону и не посмотрят, даже самые отчаявшиеся. Джедай отчетливо видел и ощущал, что маленькая принцесса совершенно не использует свои возможности, словно в ее разуме стоит блок, а одаренность и Сила стали табу, которое невозможно нарушить.