Эхо-парк
Шрифт:
– Может, именно это и запечатлел на пленке Корвин? Как О'Ши трусливо убегает прочь?
При слове «трусливо» что-то вдруг вспыхнуло в памяти Босха. Теперь он вспомнил. С вершины обрыва Уэйтс кричал, обращаясь к кому-то, вероятно, к О'Ши: «Трус!» Босх вспомнил топот удаляющихся ног за спиной. Так это О'Ши удирал?
Босх размышлял над этим. Прежде всего прокурор не имел оружия и не мог бы защитить себя от вооруженного бандита, которого перед этим собирался засадить на пожизненный срок. В таких условиях бегство от человека с пистолетом совершенно предсказуемо и вполне оправданно. Такой поступок трудно назвать
– Теперь я вспомнил, - проговорил Босх.
– Уэйтс кричал кому-то, обзывая трусом за бегство. Похоже, это и был О'Ши.
– Загадка разрешилась, - усмехнулся Рэндольф.
Босх вновь повернулся к монитору:
– Нельзя ли немного отмотать назад и еще раз посмотреть заключительную часть? Вот тот, последний отрезок.
Осани выполнил просьбу, и они молча стали смотреть кусок заново, начиная с момента, когда с Уэйтса вторично сняли наручники.
– Не могли бы вы остановить прямо перед купюрой?
– произнес Босх.
Осани зафиксировал картинку. Она отображала Уэйтса, уже миновавшего середину лестницы, и то, как Оливас протягивает к нему руки, чтобы перехватить. Босх впился взглядом в экран. Туловище Оливаса изогнулось таким образом, что ветровка распахнулась. На левом бедре обнажилась кобура с торчащей из нее рукояткой пистолета - видимо, чтобы в случае необходимости ловчее было его выхватить.
Босх встал и подошел к монитору. Вынул авторучку и постучат по экрану.
– Видите это?
– спросил он.
– Он расстегнул кобуру.
Рэндольф и Осани вгляделись в экран. Предохранительная застежка - на это они прежде не обратили внимания.
– Могло быть так, что он хотел быть наготове на случай, если преступник сделает какой-либо непредвиденный шаг?
– высказал предположение Осани.
– Это в рамках правил.
Ни Босх, ни Рэндольф ничего не ответили. Вне зависимости от того, подпадало это под нормы и правила полицейского ведомства или нет, все равно факт вызывал любопытство, которое сейчас уже невозможно удовлетворить, поскольку Оливас мертв.
– Выключай, Реджи, - проговорил Рэндольф.
– Нет-нет, можно мне взглянуть еще раз?
– спросил Босх.
– Только эту часть, с лестницей?
Рэндольф сделал знак Осани, тот отмотал кусок обратно и продемонстрировал заново. Босх старался с помощью образов на экране дать импульс собственной памяти, перенестись мысленно обратно и понять, что же произошло, когда Уэйтс добрался до верха лестницы. Он вспомнил, как стоял, задрав голову, и смотрел вверх, на Оливаса. Как тот вдруг развернулся вокруг своей оси, оказавшись спиной к тем, кто стоял внизу, и загородил от них Уэйтса, лишив их возможности выстрелить. Теперь он вспомнил, как недоумевал: где же Киз и почему не стреляет?
Затем раздались выстрелы, и Оливас спиной вниз полетел с лестницы. Босх выбросил вверх руки, чтобы смягчить удар. Лежа на земле, под придавившим его телом Оливаса, он услышал новые выстрелы, а затем - тот выкрик…
Громкий, пронзительный! Который впоследствии был забыт, за всеобщей паникой и суматохой. Уэйтс шагнул к краю обрыва и выстрелил
в них сверху. И что-то выкрикнул. Да, он обзывал О'Ши трусом за бегство. Но он прокричал что-то еще…«Беги, беги, трус! Как там теперь твоя дерьмовая сделка?!»
За возникшим хаосом, страхом, тревогой и стараниями спасти Киз этот язвительный выкрик напрочь вылетел у Босха из головы. Что означало это злорадство? Что имел в виду Уэйтс, издевательски называя заключенный договор дерьмовой сделкой?
– Что такое?
– спросил Рэндольф.
Босх посмотрел на него, очнувшись от раздумий.
– Ничего. Я просто пытался сосредоточиться на тех моментах, где пленка оборвана.
– Похоже, вы что-то припомнили.
– Я вспомнил, насколько близко я был к тому, чтобы разделить участь Оливаса и Дулана. Оливас упал прямо на меня. Он умер, заслонив меня своим телом.
Рэндольф кивнул.
Босх мечтал поскорее покончить с допросом и выбраться отсюда. Он хотел понять, что значили слова Уэйтса, и самостоятельно поработать над своим открытием. Просеять все через сито и рассмотреть под микроскопом.
– Лейтенант, у вас есть еще ко мне вопросы?
– В данный момент - нет.
– Тогда я пойду. Позвоните, если я вам понадоблюсь.
– А вы позвоните мне, когда вспомните то, что не можете вспомнить.
Он устремил на Босха многозначительный взгляд. Босх отвернулся.
– Хорошо.
Детектив покинул помещение ГППО и вышел в вестибюль с лифтами. Теперь ему полагалось бы покинуть здание полиции. Но вместо этого он нажал кнопку «Вверх».
21
Босх вспомнил, что кричал Уэйтс, - и все кардинально изменилось. Вчера в Бичвуд-Каньоне произошло нечто странное. Нечто такое, к чему у него не было ключа. Теперь его главной мыслью было поскорее ретироваться и хорошенько все обдумать, прежде чем делать дальнейший шаг. Однако вызов к следователям весьма кстати предоставил ему законное право приехать в Паркер-центр, и он решил максимально этим правом воспользоваться.
Гарри вошел в комнату № 503, где размешался их отдел нераскрытых убийств. Он бросил взгляд на рабочие столы Джексона и Марси и - оба детектива отсутствовали. Чтобы добраться до своего рабочего места в стенной нише, Босху надо было пройти мимо открытой двери в кабинет Пратта, поэтому он решил действовать в открытую. Просунув голову в кабинет, Гарри увидел, как его босс, с комфортом расположившись за столом, поедает изюм из маленькой красной коробочки. Появление Босха явилось для него неожиданностью.
– Гарри? Ты что здесь делаешь?
– Меня вызывали в ГППО посмотреть видеопленку, отснятую человеком из ведомства О'Ши.
– На ней есть момент перестрелки?
– Не вполне. Оператор говорит, что камера была в тот момент выключена.
Брови Пратта удивленно выгнулись.
– А Рэндольф ему не верит?
– Трудно сказать. Парень придерживал пленку почти сутки, и, похоже, она была подредактирована. Рэндольф хочет дать ее криминалистам на проверку. А я решил: уж коль скоро все равно приехал, возьму, пожалуй, пачку досье и отнесу обратно в архив, чтобы зря тут не валялись. Киз тоже брала оттуда несколько дел и, думаю, еще не скоро к ним вернется.