Эхо прошлого

– Да, и ребятишки ему не помешают, – согласилась я. – Но если он не захочет выйти к тебе и поговорить…

Йен сказал, что во время ночной стычки слышал ружейный выстрел, но Арч Баг стрелял так себе, и мы надеялись, что он не станет палить по компании с маленькими детьми.

Джейми молча кивнул и послал Эйдана за двумя старшими двоюродными братьями.

Бобби вместе с мулом Кларенсом тоже пошли с могильщиками. Чуть выше по склону хранился запас свежераспиленных сосновых досок, на том месте, где, как когда-то объявил Джейми, в один прекрасный день поднимется наш новый дом. Было решено, что, если удастся выкопать могилы, Бобби привезет несколько досок для гробов.

Со своего наблюдательного пункта на крыльце я видела тяжело нагруженного Кларенса, который вышагивал по склону с изяществом балерины. Уши он аккуратно растопырил в стороны, словно балансируя. Я заметила Бобби, который шел за мулом и время от времени придерживал груз, не давая ему упасть. Бобби улыбнулся мне и помахал рукой. Клеймо на его щеке было видно даже издали; синевато-багровое, оно отчетливо выделялось на обветренной и покрасневшей от холода коже. Я помахала в ответ и вернулась в дом – сказать женщинам, что похороны состоятся.

* * *

Следующим утром мы отправились по извилистой тропинке к маленькому кладбищу на холме. Две пожилые дамы, невольные товарки по смерти, покоились бок о бок в гробах на санях, которые тащили Кларенс и маленькая черная мулица по кличке Пудинг, принадлежавшая женщинам семьи Маккаллум.

Мы не облачились, как принято, в лучшую одежду, да у нас ее и не было. Только Эми Хиггинс Маккаллум надела в знак уважения свой обшитый кружевами свадебный платок. Зато мы были, насколько могли, чистыми, а взрослые – трезвыми (хотя бы с виду) и бдительными. Очень бдительными.

– А кто станет новым стражем, мам? – спросил Эйдан у матери, разглядывая два гроба, пока сани, поскрипывая, медленно ползли в гору впереди нас. – Которая из них умерла первой?

– Что… хм, я не знаю, Эйдан, – ответила Эми с несколько озадаченным видом. – А вы знаете, миссис Фрэзер?

Вопрос ударил меня словно камешком, и я моргнула. Конечно, я знала, но… Я с трудом сдержалась, чтобы не посмотреть на деревья, которые высились вдоль тропы. Я не знала, где именно находится Арч Баг, но не сомневалась, что рядом. И если он достаточно близко, чтобы подслушать разговор…

Шотландское поверье гласило, что последний похороненный на кладбище должен стать стражем и защищать покоящиеся там души от любого зла, пока другой человек не умрет и не займет его место, и только после этого предыдущий страж получает свободу и отправляется на небеса. Вряд ли Арч обрадуется, узнав, что его жена застряла на земле, чтобы сторожить могилы пресвитериан и грешников, вроде Мальвы Кристи.

У меня похолодело на сердце при мысли о Мальве, которая, как я предположила, и была нынешним стражем кладбища. Именно предположила, потому что она была последней, кого похоронили по всем правилам, хотя в Ридже и после нее умирали люди. Брата Мальвы Алана схоронили неподалеку, в укромном месте в лесу и без подобающего надгробия. Не знаю, достаточно ли это близко, чтобы считаться. А ее отец…

Я кашлянула в кулак и прочистила горло.

– Ах да, миссис Маклауд. Она была мертва, когда мы вернулись в хижину с миссис Баг.

Чистая правда, если на то пошло. А о том, что бабуля Маклауд умерла до того, как я покинула хижину, я предпочла умолчать.

Я говорила и смотрела на Эми, а когда повернула голову к тропе, то сразу же увидела его, Арча Бага. В своем порыжевшем черном плаще он, склонив непокрытую седую голову, медленно брел за санями, словно ворон с подрезанными крыльями. Среди провожающих возникло легкое смятение. Арч оглянулся и заметил меня.

– Не споете ли, миссис Фрэзер? – тихо и учтиво спросил он. – Я должен похоронить ее как полагается, с должным почтением.

– Я… да, конечно.

Сильно смутившись, я попыталась подобрать что-нибудь подходящее. Вряд ли я бы сумела с ходу сочинить настоящий caithris – плач по мертвым, – не говоря уже о том, чтобы исполнить его как плакальщица на первоклассных шотландских похоронах.

Я торопилась и выбрала гэльский псалом, которому меня научил Роджер: «Is e Dia fein a’s buachaill dhomh» [18] . Этот псалом поют построчно, регент произносит нараспев строку за строкой, а прихожане повторяют за ним. Он достаточно прост, поэтому, хотя мой голос на склоне горы казался слабым и тонким, остальные скорбящие подхватили слова, и к тому времени, как мы добрались до кладбища, нам удалось достичь подобающей громкости и воодушевления.

18

«Господь – пастырь мой; я ни в чем не буду нуждаться». Псалтырь, псалом 22.

Сани остановились на краю окруженной соснами поляны. Несколько деревянных крестов и пирамид из камней виднелись на подтаявшем снегу, а посредине зияли две свежевырытые могилы, грязные и безжалостные. Пение тут же умолкло, как будто процессию окатили холодной водой из ведра.

Чахлые лучи солнца пробивались сквозь ветви. Стайка поползней с неуместной веселостью пересвистывалась в кронах деревьев. Джейми вел мулов и не оглянулся, когда Арч внезапно присоединился к похоронам. Однако сейчас Джейми повернулся к нему, легким жестом показал на ближайший гроб и тихо спросил:

– Не взглянешь ли на свою жену еще раз?

Только когда Арч кивнул и подошел к саням, я поняла, что мужчины заколотили гроб миссис Маклауд, а крышку гроба миссис Баг просто положили сверху, ничем не закрепив. Бобби и Йен подняли ее, потупив глаза.

Арч в знак скорби распустил волосы, раньше я его таким не видела. Тонкие белоснежные пряди развевались у его лица, словно струйки дыма, когда он наклонился и бережно отодвинул саван с лица Мурдины.

Я с трудом сглотнула, стискивая кулаки. Стрелу я вытащила – дело не из приятных! – и аккуратно обернула горло миссис Баг чистым бинтом перед тем, как расчесать ей волосы. Выглядела она прилично, хотя до жути неузнаваемо. По-моему, я никогда не видела ее без чепца, а белая повязка на полной шее придавала Мурдине чопорный вид пресвитерианского пастора. Я заметила, как Арч чуть вздрогнул, и горло у него дернулось. Он почти сразу совладал с собой, но глубокие морщины прорезали его лицо от носа до подбородка и походили на овраги в сырой глине, а еще он снова и снова сжимал и разжимал руки, словно пытался ухватиться за что-то несуществующее.

Он долго смотрел на гроб, потом полез в спорран и достал какую-то вещицу. Когда он откинул плащ, я заметила, что на поясе ничего нет – Арч пришел безоружным.

Небольшая вещица блестела в его руках. Он наклонился и попытался прикрепить ее к савану, но не смог из-за недостающих пальцев. Он замешкался, пробормотал что-то на гэльском и бросил на меня взгляд, в котором промелькнула паника. Я тут же подошла к нему и взяла вещицу.

Это была маленькая изящная брошь в виде летящей ласточки. Золотая и, похоже, совсем новая. Откинув саван, я прикрепила украшение к платку миссис Баг. Раньше я никогда не видела эту брошь ни на Мурдине, ни в ее вещах, и вдруг меня осенило: скорее всего, Арч сделал ее из золота, которое забрал у Иокасты Кэмерон, может, когда начал один за другим таскать слитки или позже. Он обещал жене, что с годами нужды и зависимости покончено. Ну… и вправду покончено. Я взглянула на Арча и, когда он кивнул, бережно закрыла холодное лицо его жены саваном.

Я непроизвольно протянула руку, чтобы поддержать Арча, но он отодвинулся и отошел назад, бесстрастно наблюдая, как Бобби заколачивает гроб. В какой-то миг он поднял взгляд и медленно посмотрел на Джейми, потом на Йена.

Я снова встала рядом с Джейми, взглянула на него и плотно сжала губы: на его лице читалось искреннее горе. Каким же виноватым он выглядел! Куда уж больше… и, несомненно, Арч тоже чувствовал себя виноватым. Неужели никто из них не понимает, что миссис Баг сама навлекла на себя беду? Если бы она не стреляла в Джейми… Но люди далеко не всегда поступают разумно и правильно, да и тот факт, что кто-то сам поспособствовал своей гибели, нисколько не смягчает горечь утраты.