Эхо (Стихи)

О, цветы! о, ручьи! о, люди!

О, небес голубая сень!

О златом, о нетленном чуде

Говорится в Успеньев день.

Ты и Дева, и Мать Святая,

Ты и родина в пору гроз:

Встанет, скорбная, расцветая

Буйным проливнем новых роз!

1916

369. СТРАСТНОЙ ПЯТОК

Плачует Дева, Распента зря...

Крвава заря

Чует:

Земнотряси гробы зияют зимны.

Лепечут лепетно гимны

В сияньи могильных лысин.

Возвысил

Глас, рая отвыкший, адов Адам:

– Адонаи! Адонаи!

Гуляют,

Трясясь могильно, старцы,

Отцы и деды;

Вселяют

Ужас и радость ходильцы прохожим.

Зрите, пророки:

Оки

Девы без бури

Синее кобольта и берлинской лазури!

Сине сползло на щеки,

Синеет пречистый рот!..

Народ

Любимый,

Разве в разбега зигзаг

Не чтется могиле могила?

Хлестко

Рванулась завесь святая...

Молила,

Распента зря, жестко

Жестоковыйных железных...

Адонаи!

В безднах

Остановился вир синий.

Павлиний

Луч рассекают кометы,

С петель сорвные!

Деве сердце вонзло пронзило

Копье, и меч, и трость.

Моли, да подаст Тебе силы

Тлени тенной Гость.

О, как бьется

Голубь сердный,

Страж усердный

Божьей Мати!

Вот склонилась,

Вот скорбнилась,

К бледну палу

Вот упала.

А над Девьей млстивной главой,

Как плаканный у мытаря золотой,

Звезда восстала!

1917

370. ЛЕЙНЫЙ ЛЕМУР

В покойце лейном летавит Лемур.

Алеет Лейла, а Лей понур.

"О, лейный сад!

О, лейный сад!"

Девий з_а_клик далече рад.

Зовешь ты, Лейла, все алей:

"Обручь меня, о милый Лей.

Возьми, летун!

Пронзи, летун

Могильник тлинный, живой ползун!"

Все близит, близит груди грудь,

Зубий чешуи на грустную чудь,

Змеей зверит,

Горей горит

В зрачке перлиный Маргарит...

Кровей пятнит кабаний клык...

О, отрочий, буявый зык!

– О, бледний птич!

О, падь опличь!

Плачует доле девий клич!

1917

III. ЧУЖАЯ ПОЭМА

371. ЧУЖАЯ ПОЭМА

Посвящается

В. А. Ш

и

С. Ю. С

1

В осеннем сне то слово прозвучало:

"Луна взошла, а донны Анны нет!"

Сулишь ты мне конец или начало,

Далекий и таинственный привет?

Я долго ждал, я ждал так много лет,

Чтоб предо мной мелькнула беглой тенью,

Как на воде, меж веток бледный свет,

Как отзвук заблудившемуся пенью,

И предан вновь любви и странному волненью.

2

Заплаканна, прекрасна и желанна,

Я думал, сквозь трепещущий туман,

Что встретится со мною донна Анна,

Которой уж не снится дон Жуан.

Разрушен небом дерзостный обман,

Рассеян дым, пронзительный и серный,

И командору мир навеки дан...

Лишь вы поводите глазами серны,

А я у ваших ног, изменчивый и верный.

3

Как призрачно те сны осуществились!

И осень русская, почти зима,

И небо белое... Вы появились

Верхом (стоят по-прежнему дома).

О, донна Анна, ты бледна сама,

Не только я от этой встречи бледен.

На длинном платье странно бахрома

Запомнилась... Как наш рассудок беден!

А в сердце голос пел, так ярок и победен.

4

О, сердце, может, лучше не мечтать бы!

Испания и Моцарт - "Фигаро"!

Безумный день великолепной свадьбы,

Огни горят, зажженные пестро.

Мне арлекина острое перо

Судьба, смеясь, сама в тот день вручила

И наново раскинула Таро.

Какая-то таинственная сила

Меня тогда вела, любила и учила.

5

Ведь сам я создал негров и испанцев,

Для вас разлил волшебство звездных сфер,

Для ваших огненных и быстрых танцев

Сияет роскошь гроздьевых шпалер.

Моих... моих! напрасно кавалер

Вам руку жмет, но вы глядите странно.

Я узнаю по томности манер:

Я - Фигаро, а вы... вы - донна Анна.

Нет, дон Жуана нет, и не придет Сузанна!

6

Скорей, скорей! какой румяный холод!

Как звонко купола в Кремле горят!

Кто так любил, как я, и кто был молод,

Тот может вспомнить и Охотный ряд.

Какой-то русский, тепло-сонный яд

Роднит меня с душою старовера.

Вот коридор, лампадка... где-то спят...

Целуют... вздох... угар клубится серо...

За занавеской там... она - моя Венера.

7

Вы беглая... наутро вы бежали

(Господь, Господь, Тебе ее не жаль?),

Так жалостно лицо свое прижали

К решетке итальянской, глядя вдаль.

Одна слеза, как тяжкая печаль,

Тяжелая, свинцово с век скатилась.

Была ль заря на небе, не была ль,

Не знала ты и не оборотилась...

Душой и взором ты в Успенский храм стремилась.

8

И черный плат так плотно сжал те плечи,

Так неподвижно взор свой возвела

На Благовещенья святые свечи,

Как будто двинуться ты не могла.

И золотая, кованая мгла

Тебя взяла, благая, в обрамленье.

Твоих ресниц тяжелая игла

Легла туда в умильном удивленьи.

И трое скованы в мерцающем томленьи.

9

Еще обрызгана златистой пылью

(О солнце зимнее, играй, играй!),

Пришла ко мне, и сказка стала былью,

И растворил врата мне русский рай.

Благословен родимый, снежный край

И розаны на чайнике пузатом!

Дыши во сне и сладко умирай!