Эксперт № 06 (2013)
Шрифт:
Паруйр Айрикян проявил гражданскую сознательность
Фото: АР
Такие рассуждения Айрикяна более объяснимы, если учесть, что в Армении до сих пор циркулируют слухи о том, что за терактом в армянском парламенте 27 октября 1999 года (когда на заседание ворвались вооруженные люди и убили премьер-министра Вазгена Саркисяна и спикера Карена Демирчяна) стояла именно Москва. Таким образом Россия якобы сорвала подписание неких суперважных договоренностей между Арменией и Азербайджаном. Однако объективности ради стоит отметить, что такой русофобской позиции придерживаются сегодня лишь откровенные маргиналы, которые, по всей видимости, не понимают геополитической ситуации для Армении на Кавказе. «Это, как правило, люди, не знающие русского языка, истории и культуры, а подобное незнание приводит к комплексам и страхам. В любом случае они не имеют не то чтобы существенного, а никакого влияния на принятие решений и позицию качественной (социально
В плену у сказки
В создавшейся ситуации Паруйр Айрикян проявил сознательность (или, по мнению недоброжелателей, пошел на сделку с властями) и не стал требовать переноса выборов. И они, скорее всего, состоятся в срок. С большой долей вероятности можно предположить, что действующий президент Серж Саргсян будет переизбран — пиар-кампания «оппозиционной семерки» не привела к существенному перераспределению голосов. По данным проведенного 2–5 февраля опроса компании Gallup, за Саргсяна готовы проголосовать 68% респондентов, за сторонника признания Карабаха Раффи Ованнесяна — 22%, за «спасенного ангелами» Паруйра Айрикяна — 5%, как и до покушения, а за Гранта Багратяна — 2%. Остальные не набрали и 1%, в том числе голодающий Андреас Гукасян.
На фоне нынешнего армянского политического истеблишмента Серж Саргсян — далеко не худшая кандидатура на должность главы государства. «За первый срок президент многое сделал для стабилизации внутриполитической ситуации и налаживания конструктивного диалога между политическими силами. Уровень политической толерантности при нем несопоставим с предшествующими периодами. Он сумел обуздать внутренние агрессивные политические инстинкты, не подкрепленные конкретным идеологическим содержанием, и заслуживает политического доверия. Во второй срок он должен найти решение самой острой проблемы, стоящей перед Арменией, — ликвидировать произошедшее ранее сращивание государства и бизнеса. У Сержа Саргсяна есть для этого политическая воля, а от большинства обязательств перед армянскими политическими кланами, которые у него были после первого избрания, он уже избавился», — говорит Армен Дарбинян.
В то же время переизбрание президента с таким высоким результатом станет еще одним свидетельством политической апатии армянского электората. По данным опроса, проведенного в конце января ВЦИОМом, 64% граждан недовольны ситуацией в стране, 57% считают, что она лишь ухудшается, но тем не менее готовы голосовать за переизбрание действующего президента. Более того, они не готовы что-то менять в политике. Согласно опросу Gallup, заинтересованность политикой в Армении выразили лишь 9% респондентов.
Отчасти такая безответственная позиция объясняется диаспоральным мышлением населения, которое выражается формулой «если все плохо, то не обязательно что-то менять — можно просто уехать». Нежелание обустраивать свой дом объясняется также последствиями пропаганды националистов, говорящих о неизбежном возврате западноармянских земель (нынешняя территория Турции), последующем переселении туда членов армянской диаспоры со всего мира и создании единой и великой Армении. В этой ситуации нынешняя территория страны (в свое время считавшаяся задворками армянского государства) на уровне подсознания рассматривается как временное пристанище, арендованная квартира, в которой нет смысла делать политический ремонт.
Начало в полночь
Шимадина Марина
В Москве открылся Гоголь-центр под руководством Кирилла Серебренникова
На открытии Гоголь-центра старая труппа примирилась с новыми ее участниками
Фото: Архив пресс-службы
Переформатирование Театра имени Гоголя — очень смелый шаг столичного департамента культуры в области театрального менеджмента. О необходимости реформы многие говорили уже давно, но нынешнее руководство департамента впервые взялось за авгиевы конюшни столичных театров, чей художественный коэффициент полезного действия был близок к нулю. За последние два года около десяти московских театров сменили руководство. Правда, не везде революции были бархатными. Пришедший в Театр Маяковского Миндаугас Карбаускис обошелся без резких действий, постепенно дополняя старую афишу новыми названиями. Олег Меньшиков в Театре Ермоловой снял почти все прежние спектакли, но оставил нетронутой саму систему репертуарного театра. Театр Гоголя, который не мог похвастаться ни звездной труппой, ни выгодным местоположением, ни былой славой, явно нуждался в более радикальных мерах. И только человек, обладающий харизмой, напором и громкой репутацией Серебренникова, мог всколыхнуть это стоячее болотце. Он предложил совершенно новую модель развития театра: сосуществование на одной площадке четырех групп резидентов: артистов Театра Гоголя, своих бывших студентов из «Седьмой студии»,
танцевальной компании «Диалог Данс» и студии SounDrama. И внутренний театральный скандал не заставил себя ждать.
Артисты труппы опасались, что при таком раскладе им в родном театре не хватит места, боялись массовых увольнений, хотя по существующему закону это и невозможно — актеры государственных театров работают у нас на бессрочных контрактах. Собственно, из-за невозможности реформировать труппу, не отвечающую его профессиональным и этическим требованиям, ушел из созданного им театра Юрий Любимов. От «гоголевцев» сыпались гневные письма во все инстанции и устраивались демонстрации. Серебренникова обвиняли в «рейдерском захвате» и в намерении «уничтожить русский репертуарный театр», в его адрес поступали угрозы физической расправы; новый директор театра Алексей Малобродский был избит на улице 5 декабря прошлого года.
Но Серебренников предпочитал не отвечать на эти выпады, а заниматься делом. За четыре месяца был проведен косметический ремонт здания, находившегося в запущенном, если не сказать аварийном состоянии. Кое-что удалось подлатать, но основные работы еще впереди. Пока главные изменения коснулись зрительской зоны и большого зала: из-под безвкусной лепнины появилась старинная кирпичная кладка бывшего паровозного депо, и теперь Гоголь-центр щеголяет модным постиндустриальным дизайном. Публику встречает свободное, просторное фойе, где будут проводиться дискуссии, концерты, поэтические вечера. По идее Серебренникова, театр должен стать культурным центром, где жизнь кипит и днем и ночью. Уже в феврале зрителей ждут выступления Псоя Короленко и Германа Виноградова, «Левый концерт» студийцев Серебренникова и моноспектакль Аллы Демидовой. В дискуссионном клубе «Гоголь+» будут говорить о поэтике Бунина и переводах Овидия. «Седьмая студия» перенесет на новую сцену «Отморозков» и «Метаморфозы» Давида Бобе, а SounDrama покажет свою трилогию «Гоголь. Вечера».
Первой полноценной премьерой Гоголь-центра будет камерный спектакль по Бунину «Митина любовь». Латвийский режиссер Владислав Наставшев решил перенести эту историю из горизонтальной плоскости в вертикальную: все полтора часа молодые актеры будут балансировать на торчащих из стены штырях, ни разу не спускаясь на землю. Но настоящим боевым крещением нового театра станет «Елка у Ивановых», первый показ которой ожидается в марте. В работе над пьесой абсурдиста Введенского участники «Седьмой студии» впервые встретятся со старшим поколением «гоголевцев». В частности, патриарх труппы Майя Ивашкевич, служившая еще в Камерном театре у Таирова, исполнит роль годовалого мальчика Пети. Не останутся без работы и другие солисты театра. Светлана Брагарник вместе с учеником Серебренникова Евгением Сангаджиевым сыграет историю любви пожилой россиянки и таджикского гастарбайтера по адаптированному сценарию Фассбиндера «Страх съедает душу». А один из старейших артистов труппы Вячеслав Гилинов станет партнером юной Екатерины Стеблиной в спектакле Жени Беркович по роману Ерофеева «Русская красавица». Сумеют ли актеры разных школ и поколений найти общий язык, покажет время.
Пока же на открытии Гоголь-центра четыре группы резидентов выступали отдельно, каждый в своем жанре и стилистике. «Концепция нашего центра — в разнообразии театральных форм», — заявил Кирилл Серебренников. И это разнообразие было наглядно продемонстрировано в действе с символическим названием «00.00». «Седьмая студия» разыграла остроумный скетч о смерти в манере театра абсурда, артисты «Диалог Данса» показали этюд в жанре site-specific, станцевав прямо на рельсах, которые на манер подиума были проложены через весь зал, поддерживая «железнодорожный» имидж театра и одновременно символизируя начало его нового пути. А команда Владимира Панкова энергично колотила по этим рельсам молотками, как знаменитый ансамбль Stomp. Но, конечно, самым интригующим был выход актеров Театра Гоголя. Всех волновало, как они смогут вписаться в этот авангардный контекст. Но Кирилл Серебренников поступил очень мудро: он обрамил их добротную психологическую игру современным видео, стильными костюмами и минималистическими декорациями. И этот старинный театр стал выглядеть как дорогой винтаж, как антикварные зеркала в модных интерьерах центра.
Ярче всех, пожалуй, выступила Светлана Брагарник, рассказавшая анекдот про строителей Кельнского собора. Большинство каменщиков на вопрос, что они тут делают, отвечали: «Я кладу кирпич», «Я подвожу раствор....», и лишь один сказал: «Я строю Кельнский собор». Вот, пожалуй, этот энтузиазм, понимание своей роли и персональной ответственности за общее дело стали главным настроением вечера.
Публика, среди которой был весь театральный бомонд, принимала все поколения актеров очень тепло. Когда Майя Ивашкевич объявила Гоголь-центр открытым и гигантские часы на заднике начали отсчет нового времени, многие плакали. При этом сами актеры держались более сдержанно. В небольшом интервью, которое дала «Эксперту» Светлана Брагарник, она призналась, что каких-то особых потрясений не испытала: «У нас была нормальная рабочая атмосфера. Мы трудились с утра до ночи под звуки дрели, в цементной пыли. Сначала общались с молодым драматургом Любой Стрижак, и многое из наших разговоров вошло в пьесу, которую она написала для этого вечера. Кстати, про Кельнский собор это я вспомнила. Ребята из “Седьмой студии” и “Саундрамы” очень приятные, дружелюбные. С Кириллом мы тоже прекрасно понимали друг друга, у нас не было каких-то противоречий. Самым сложным для меня было работать с микрофонами, мы никогда ими не пользовались, все-таки театральные подмостки не рассчитаны на этот мертвый звук, и еще — ходить по шпалам на каблуках. Ну и, конечно, немного странная, рваная пьеса, где нет сюжета, нет сквозного действия. Мы к такой драматургии не привыкли».