Эксперт № 06 (2013)

Четыре года назад компания — оператор этого проекта, Sea Launch, подала в суд штата Делавэр иск о добровольном банкротстве, но в соответствии с главой 11 американского законодательства о несостоятельности свою деятельность не прекратила. Ее долги на момент подачи иска оценивались в 1 млрд долларов, а стоимость чистых активов — всего в 100 млн долларов. При этом крупнейший на то время акционер Sea Launch — корпорация Boeing (ей принадлежало 40% акций) спасать «Морской старт» не захотела. Американцы выполнили все свои обязательства перед кредиторами, включая выплату неурегулированной задолженности на сумму 450 млн долларов, и практически полностью вышли из этого бизнеса. Правда, при этом Boeing потребовал от остальных акционеров Sea Launch компенсации в размере, пропорциональном их доле в уставном капитале. Но РКК «Энергия» (ей тогда принадлежало 25% акций) и ее украинские партнеры по «Морскому старту» ПО «Южмаш» и КБ «Южное» платить отказались. И уже осенью 2010 года корпорация Boeing подала на них в суд.

Но тут неожиданно для всех спасти «Морской старт» решила РКК «Энергия». Никаких долгов американцам она отдавать не стала. Вместо этого дочерняя структура РКК Energia Overseas Ltd представила в суд Делавэра план реструктуризации консорциума, который был немедленно одобрен. В соответствии с планом «Энергия» приняла на себя все обязательства разорившегося предприятия, получив взамен 95% его акций. Еще 3% акций достались Boeing, а оставшиеся 2% — норвежской группе Aker, которая в свое время и построила плавучий космодром. Управлять проектом «Морской старт» «Энергия» назначила компанию Sea Launch AG, зарегистрированную в кантоне Берн в Швейцарии. При этом долг РКК перед Boeing в размере 222 млн долларов так и остался неурегулированным. Вернуть эти средства и погасить задолженность самого консорциума в размере 350 млн долларов глава «Энергии» Виталий Лопота намеревался за счет увеличения количества запусков «Зенита» и резкого снижения их себестоимости. «Если эффективно организовать работу, то можно рассчитывать на восемь и даже на десять запусков ежегодно», — говорил три года назад гендиректор РКК. Эффективность запусков и низкие цены должны были обеспечить особые условия партнерства РКК «Энергия» с производителем двигателей — НПО «Энергомаш». Благодаря усилиям Лопоты РКК два года назад не только стала управляющей компанией НПО «Энергомаш», но и получила возможность приобретать у химкинского предприятия двигатели РД-171 по ценам намного ниже себестоимости. Если двигатель для «Зенита», запускаемого в рамках Федеральной космической программы, продавался за 16,6 млн долларов, то точно такая же силовая установка для «Морского старта» — всего за 10,6 млн долларов. Общий убыток «Энергомаша» от этих сделок составил не менее 40 млн долларов. На первых порах такая схема позволяла консорциуму держаться на плаву, но после того как Владимир Поповкин вмешался в ситуацию и прекратил продажу двигателей по ценам ниже себестоимости, издержки у «Морского старта» резко выросли. Это обстоятельство вкупе с неудачным запуском вполне может поставить крест на существовании проекта. И Виталий Лопота это отлично понимает. Сразу после аварии «Зенита» стало известно, что глава «Энергии» обратился в правительство с предложением выкупить у его компании «Морской старт». И тут же получил жесткий отказ. «“Морской старт” — это просто коммерческое предприятие, у которого есть учредители, но нет никаких материальных активов. А покупать какие-то оболочки я не вижу никакого смысла», — заявил первый зампред Военно-промышленной комиссии при правительстве России Иван Харченко .

Как снять чернобыльскую порчу

Андрей Горбунов

С момента чернобыльской аварии советский гигант «Атоммаш» преследовали неудачи, кредиторы и безответственные собственники. Теперь его полностью контролирует «Росатом», который хочет на его базе создать предприятие, способное конкурировать с «Ижорскими заводами» и «Силовыми машинами»

«Атоммаш» занимает территорию небольшого города — его площадь приближается к 1,5 кв. километров

Фото: Олег Сердечников

От советских времен осталось множество гигантских заводов и фабрик, но лишь несколько из них были машиностроительными. Всем известна непростая судьба АвтоВАЗа. Кто-то, возможно, вспомнит и про ныне здравствующее «Севмашпредприятие» (производитель атомных подводных лодок-ракетоносцев). Но почти никто не помнит про «Атоммаш», что в городе Волгодонск Ростовской области. Это уникальный завод, его корпуса-цеха длиной во многие километры до сих пор поражают своей циклопичностью. Людская память коротка: первая продукция предприятия, которое должено было выпускать по восемь атомных реакторов в год, увидела в свет в далеком 1981-м, а всего через пять лет случилась чернобыльская катастрофа и строительство «Атоммаша» было приостановлено, а сам завод частично законсервирован.

В 2013 году можно сказать, что «Атоммаш» возвращается к жизни. Все основные цеха завода переданы в аренду компании «АЭМ-Технологии», «дочке» росатомовского производителя оборудования для атомной и тепловой энергетики компании «Атомэнергомаш». «Атоммаш», которому неоднократно предрекали полный развал и который на протяжении последних двадцати лет де-факто работал вне атомной отрасли, становится головным предприятием «Атомэнергомаша».

Но возрождение «Атоммаша» происходит совсем не просто. Его нынешние производственные мощности (два реактора в год) и планы «Атомэнергомаша» начать здесь еще и производство тихоходных турбин означает рыночную коллизию. Такие же, и даже больше, мощности сегодня имеют «Ижорские заводы», традиционный производитель реакторов, который может закрыть все потребности рынка. А тихоходные турбины в нужном стране количестве уже сейчас готовы собирать «Силовые машины» на только что построенном суперсовременном заводе в Колпине.

Проклятие в действии

«Атоммаш» — результат советской гигантомании. Программа строительства в стране АЭС, принятая в СССР к концу 1960-х, оказалась настолько велика, что ради ее выполнения было решено сосредоточить все производственные мощности в одном месте. В итоге завод в Волгодонске получил две важные особенности, которые в дальнейшем повлияют на его судьбу: он проектировался узкоспецилизированным (только оборудование для АЭС) и имел невероятно большую производственную мощность (восемь комплектов оборудования для реакторного зала в год, что в два раза превосходило потенциал «Ижорских заводов»).

После выпуска в 1981-м первого реактора ВВЭР-1000, который был установлен на Запорожской АЭС, к 1986-му «Атоммаш» успел произвести еще 12 корпусов реакторов, из которых только семь были поставлены заказчику. Авария на Чернобыльской АЭС и распад Советского Союза оставили недостроенный завод и без перспективных заказов, и без потенциального ответственного собственника. «Ижорские заводы», основной конкурент и дублер «Атоммаша», имели гораздо более широкую специализацию, что помогло им пережить трудные 1991–1997 годы. Также проблемой «Атоммаша» стала себестоимость производства — при наличии значительного массива незавершенного строительства и огромных производственных площадей завод мог работать прибыльно лишь при полной загрузке или же при повышенной стоимости производимой продукции. В итоге основным поставщиком реакторов для АЭС Ирана и Индии, согласно российским контрактам, надолго стали «Ижорские заводы», а «Атоммашу» досталась роль сопоставщика второго уровня. Завод брался за выполнение случайных и разовых заказов для первых модернизационных программ отечественных металлургов, пытался стать одним из поставщиков «Транснефти» и нефтеперерабатывающих заводов. В конце концов «Атоммаш» попал в орбиту интересов компаний, которые стремились лишь к разделу его активов — приватизации станочного парка и отдельных цехов. Дело кончилось банкротством в 1996–1997 годах, которое инициировал предпоследний владелец предприятия — «Энергомашкорпорация» Александра Степанова .

Главный корпус «Атоммаша», в котором осуществляется производство реакторного оборудования, протянулся почти на километр

Фото: Олег Сердечников

С приходом Степанова «Атоммаш» вроде получил шанс на возрождение. Все активы завода были консолидированы, бесконечные компании-арендаторы — выдавлены, а само предприятие — перепрофилировано. Степанов сделал ставку на производство оборудования для малых газотурбинных ТЭЦ (ГТ-ТЭЦ). Частично на основе конструкторской документации Ленинградского металлического завода была создана турбина мощностью 9 МВт. Однако Степанов допустил ошибку в стратегии развития: вместо продвижения новых для российского рынка турбин их традиционным покупателям (городским ТЭЦ) он стал сам строить новые муниципальные подстанции в расчете заработать не на продаже турбин, а на продаже электричества и тепла. На этом весьма дорогостоящем пути у Степанова достаточно быстро кончились деньги. К 2008 году было изготовлено 120 комплектов оборудования для ГТ-ТЭЦ, из них лишь 61 турбина была поставлена на станции; ключевые активы «Энергомашкорпорации» попали в процедуру банкротства, а Степанов — в тюрьму за финансовые махинации с банковскими кредитами.

Казалось, проклятие Чернобыля останется на «Атоммаше» навечно.

Подальше от Колпина

В 2009 году находящийся в финансовых и производственных руинах «Атоммаш» попал в сферу интересов «Атомэнергомаша». Эта «дочка» «Росатома» получила карт-бланш на выстраивание в рамках госкорпорации собственного энергомашиностроительного дивизиона, который должен был включать в себя производство всех ключевых составных частей АЭС, от турбин до реакторов. Что на практике вместо кооперации с традиционными игроками этого рынка «Ижорскими заводами» и «Силовыми машинами» означало создание внутристрановой конкуренции, то есть новых производителей.

Поначалу у «Атомэнергомаша» все шло достаточно бойко. Ему удалось консолидировать главного производителя парогенераторов подольский Завод имени Орджоникидзе, специализированное (нацеленное на атомную тематику) металлургическое украинское производство «Энергомашспецсталь» и основные проектно-конструкторские институты в области турбо- и реакторостроения. Но когда дошло до ключевых производств — реакторов и турбин — дело встало. Поначалу производство реакторов планировалось наладить на базе «Петрозаводскмаша», где когда-то выпускались бумагоделательные машины. Однако этот проект в итоге был закрыт (см. «Мы поставили на “Атоммаш”» ) из-за отсутствия оборудования, налаженных кооперационных связей и профессиональных кадров. А самостоятельное производство турбин «Атомэнергомаш» вообще не потянул. Вместо этого в пику «Силовым машинам» «Росатом» объявил о создании совместного предприятия с Alstom.

Пока «Росатом» не наладит производство реакторов завод будет работать на заказах от нефтехимиков

Фото: Олег Сердечников

И вот когда «Атоммаш» остался у разбитого корыта, его подобрали структуры «Росатома». С 1 февраля этого года «Атоммаш» передан в полную аренду компании «АЭМ-Технологии», «дочке» «Атомэнергомаша». Хотя вопрос, кому принадлежат арендуемые площади, остается открытым. Формально — компаниям «Техно-В» и «Основные фонды», на чьем балансе и находятся все основные активы «Атоммаша». Их акции были выкуплены у контролируемых Александром Степановым структур предпринимателем Дмитрием Татарниковым и его компаньонами. В «Росатоме» этих людей называют посредниками. «Эксперт» получил письменный комментарий от г-на Татарникова, где он описывает ситуацию: «В 2012 году часть акций компаний — собственников основных фондов “Атоммаша” была продана мне и моим партнерам. Нам же было передано и управление этими компаниями. В соответствии с партнерским соглашением я не могу раскрыть детали сделки. К моменту нашего прихода загрузка производственных площадок “Атоммаша” практически отсутствовала, многомесячные просрочки по долговым обязательствам и задержки по выплате зарплаты довели некоторые компании в структуре “Атоммаша” до процедуры банкротства. Наши мероприятия в первую очередь были направлены на стабилизацию бизнес-процессов и привлечение профильных инвесторов».