Эксперт № 12 (2014)

Собственно, неудача восточноевропейского государственного строительства уже имела место после 1918 г. Не только независимая Украина проявила себя тогда во всем блеске государственности, но и обустройство всей Восточной Европы на вильсоновско-ленинских принципах самоопределения наций оказалось не слишком удачным. Были более или менее жизнеспособные организмы (Финляндия, Чехословакия), но в целом географические новости 1918 г. уже к середине 30-х гг. переживали серьезный кризис бесперспективности. Эксперимент не был доведен до конца по причине Второй мировой войны, но, даже если бы случилось чудо и войны удалось избежать, самостоятельная государственность этих стран продолжала бы оставаться под сильным вопросом. Можно ликвидировать империи, как это случилось после Первой мировой войны, но ликвидировать вопрос, куда прислониться и под кого лечь, значительно труднее.

Между тем пресловутая усадка строения с последующей твердой опорой на грунт предполагает надежное самостояние; если оно получилось, тогда и вырисовываются будущие контуры долговечного государственного образования. Равно как и происходит отчетливая демаркация прежнего постимперского состояния со случайно нарезанными границами и более похожего на безосновный хаос. Во всяком случае, так было прежде, когда новые государства — иногда любовью, чаще железом и кровью — все-таки состаивались. В нынешнем теплохладном глобализме они никак не состаиваются, и сколько еще ждать, когда явится что-то оформленное, — неизвестно.

Как началась в 1918 г. послевоенная неразбериха, так и конца ей не видно.