Эксперт № 16 (2013)

Опыт двух кризисов — американского, когда проводились законы по сокращению количества собственных торговых операций банков, и европейского, когда происходили сокращение баланса, продажа активов, снижение объемов заемного капитала, — помогает ликвидировать пузыри, образовавшиеся в банковском секторе, считает Майкл Влахович

История с беспрецедентно жестким разрешением проблем Кипра создала принципиально новую ситуацию не только в европейских, но и в мировых финансах. Под вопросом оказалось сразу и будущее еврозоны в том виде, в каком мы ее знаем, и сохранность денег в офшорах вообще, где бы они ни находились. О том, что происходит сегодня в мировых финансах, рассказывает управляющий директор швейцарского банка Coutts Майкл Влахович .

— Что вы думаете по поводу ситуации с Кипром?

— Соглашение о спасении Кипра от дефолта предотвратило развал еврозоны. Впрочем, недостаточный экономический рост и отсутствие прогресса в поиске всеобъемлющего решения вопроса о рекапитализации банков делают этот регион уязвимым. Кипрская сделка должна смягчить риск широкомасштабной утечки депозитов с периферии, однако сохраняющийся отток вкладов создает растущее напряжение в подсистеме периферийного банковского сектора Европы. Если период недостаточно быстрого экономического роста затянется, то качество активов в европейском периферийном банковском секторе станет еще хуже.

Чтобы этого не случилось, нужна комбинация определенных мер — списание задолженности, рекапитализация избыточной задолженности на балансах, реструктурирование и либерализация экономики — в сочетании с созданием новых рабочих мест. К сожалению, до последнего времени осознание того, что чрезмерные задолженности, образовавшиеся до кризиса 2008 года, во многих случаях вряд ли будут выплачены и потому нуждаются в списании, а соответствующие банковские балансы требуют реструктуризации, приходило неохотно.

— Как вы оцениваете недавнюю волну ужесточения регулирования в банковской сфере, например ограничения на выплаты топ- менеджменту? Как это может сказаться на перспективах европейского банковского сектора?

— После кризиса 2008 года из-за ущерба, нанесенного, в частности, Евросоюзу, где банковские активы составляют гораздо больший процент ВВП, чем в США, регулирующие органы были вынуждены предпринять соответствующие действия и сделать сектор более контролируемым, менее подверженным рискам, гораздо более защищенным. Если банки теряют собственные деньги — никто не страдает, если банки теряют деньги простых вкладчиков — это сразу превращается в политический вопрос. Поэтому регулирующая среда становится строже по многим направлениям. Скажем, «Базель III» призван стабилизировать финансовую среду, однако есть немало и чисто защитных мер.

— Можно ли утверждать, что в последние двадцать лет финансовый сектор оказался гипертрофированно развит, а теперь его роль в экономике будет возвращаться к нормальной?

— Раньше считалось, что рост банков означает финансирование ими всей экономики, а следовательно, и вся экономика растет. Однако в начале 1980-х банки открыли для себя возможности привлечения заемного капитала, проведения собственных торговых операций — а эти виды деятельности ориентированы не столько на клиента, сколько на получение прибыли и рост самого банка. Опыт двух кризисов — американского, когда проводились законы по сокращению количества собственных торговых операций банков, и европейского, когда происходило сокращение баланса, продажа активов, снижение объемов заемного капитала, — помогает ликвидировать пузыри, образовавшиеся в банковском секторе.

Однако тут возникают свои риски. Скажем, основной акцент «Базеля III» сделан на достаточность капитала, соотношение активов и рисков. Полезно, когда данные принципы применяются к собственным операциям банка, но кредитование клиентов «Базель III», похоже, делает затруднительным. При этом кредитование конечного потребителя становится столь же важным, как и тридцать лет назад. Большинство банков сейчас понимают, как важно быть более ориентированными на клиента и меньше — на себя. Американские банки здесь в более выгодном положении — они привлекли гораздо больше капитала, чем европейские, которые только сейчас начинают говорить о необходимости нового привлечения капитала для кредитования.

— Подобная перестройка финансового сектора в условиях экономической стагнации скорее отдаляет перспективу возобновления устойчивого экономического роста?

— Не думаю, что это будет негативным фактором. Но и для того, чтобы этот фактор стал положительным, должно совпасть много немаловажных деталей. Сегодня глобальная экономика имеет большие структурные проблемы, особенно в Европе — там банковскому сектору не помогут никакие регуляторные изменения. Для глобального эффекта необходимы политическая воля и желание перемен. Сейчас же многие полагаются на рост в Азии. Но если рост в Китае замедлится больше, чем за последние десять лет, то это определенно повлияет на глобальное потребление и производство. Эти факторы, возможно, важнее банковского регулирования и стабилизации банковского сектора.

В любом случае политики должны понимать, что банками движет стремление получать прибыль. Мы живем в капиталистическом обществе. Если у банков отнять дух предпринимательства, то можно заблокировать рост всей экономики. Главное — баланс мер.

Конкуренция финансовых центров

— Вы сказали, что США по сравнению с Европой имеют преимущество из- за более гибкого регулирования, большей обеспеченности капиталом. А что вы думаете об азиатских банках и финансовых центрах?

— Вне сомнений, пульс экономики перемещается в Азию. Экономический рост в этом регионе, исключая Японию, будет естественным. Население Индии, Китая, Южной и Северной Азии быстро растет. Средний класс в этих странах огромен, а это потребители, и товары для них должны где-то производиться. Отсюда общий экономический рост. Доля Азии в мировом ВВП продолжит расти. Запад будет искать возможности вложения средств в азиатские компании. Я лично знаю российские компании, которые еще пять лет назад ездили в Сингапур в поисках возможностей для инвестирования в регионе, чтобы иметь доступ к экономическому росту. Важность Сингапура как финансового центра возросла. Я езжу туда два раза в год, и каждый раз я вижу изменения, рост активности, увеличение инвестиций. В городе большой спрос на жилье из-за наплыва деловых людей, стремящихся построить здесь свой бизнес. Гонконг немного отличается — ведь это Китай, и принадлежность к КНР может быть как преимуществом, так и недостатком, в зависимости от личной точки зрения. Я считаю, что значимость Сингапура и Гонконга как центров сосредоточения интереса в различных областях, от потребительского сектора до финансовых услуг, будет расти.