Эксперт № 17 (2014)

В остальном — спокойная уверенная позиция «на экспорт», которая, надо думать, эхом отзывалась в устах министра иностранных дел РФ Сергея Лаврована четырехсторонних переговорах в Женеве, проходивших одновременно с президентской прямой линией. Путин наверняка держал в уме возможность столь знаковым мероприятием пробиться сквозь «бетонную стену цензуры» (по выражению пресс-секретаря президента Дмитрия Пескова) к уху западного зрителя, и агрессивная риторика была не к месту.

Владимир Путин подчеркнул, что Россия оказалась вынужденно втянута в украинский конфликт и никогда «не планировала аннексий и военных действий в Крыму», «все делалось с колес»: «Когда возникла ситуация с угрозами и притеснениями, когда народ Крыма начал говорить, что он стремится к самоопределению, тогда мы задумались, что нам делать. И именно тогда, а не пять, десять, двадцать лет назад было принято решение, чтобы поддержать крымчан». Президент до последнего ждал результатов референдума, и, когда получил убедительные результаты, «в этих условиях поступить иначе мы не могли». Владимир Путин признал, что «за спиной сил самообороны Крыма, конечно, встали наши военнослужащие, и действовали они очень корректно, но решительно и профессионально». Впрочем, активного участия российских военных в обеспечении безопасности на полуострове и раньше никто не отрицал, тем более что их количество соответствовало рамкам соглашения с Украиной по Черноморскому флоту.

Объяснил президент и геополитические опасения: «Были соображения такого порядка, что если мы ничего не сделаем, то они втащат в НАТО Украину, скажут: “Вас это не касается”, и натовские корабли окажутся в городе русской военно-морской славы — в Севастополе. Если туда зайдут войска НАТО — а они же там поставят ударные средства, — тогда для нас это имеет уже геополитическое значение: тогда Россия окажется практически выдавленной из Причерноморья. И это реальное выдавливание России из этого очень важного для нас региона мира, за который сколько косточек русских положено в течение всех предыдущих веков».

Что касается сегодняшних отношений с киевскими властями, Владимир Путин отметил: «В рамках межгосударственных отношений, уверен, мы найдем взаимопонимание», а если «россияне и украинцы любят и уважают друг друга», то они обязаны найти взаимопонимание. Вместе с тем Россия по-прежнему не считает киевских правителей легитимными, хотя и не отказывается от контактов с кем бы то ни было. Под вопросом и признание грядущих президентских выборов, поскольку избирательная гонка проходит «в абсолютно неприемлемых формах», а, «строго говоря, по Конституции Украины, если ее не поменять, новые президентские выборы при наличии юридически действующего президента Виктора Януковича проводить невозможно». Путин подчеркнул позицию, которая на сегодняшний день для России остается принципиальной: «Если на Украине хотят, чтобы выборы были легитимными, нужно изменить Конституцию, говорить о федерализме, децентрализации и т. д.».

Российский президент упомянул и ряд украинских политиков: представителей Востока «Царева и харьковского губернатора ( Михаила Добкина. — “Эксперт”) — в целом мы представляем, что это за люди», электорального лидера Петра Порошенко— «он производит у нас конфеты и карамель» и традиционно тепло — Юлию Тимошенко: «У нас в свое время с ней были достаточно добрые деловые отношения». К слову, на Украине гадают, чем вызван такой пассаж в отношении «оранжевой принцессы». С одной стороны, доброе отношение российского «ворога» способно убить и без того невысокий рейтинг «политика с косой», с другой — Путин явно дал понять, что готов понять и простить (а значит, продолжить партнерскую работу) ряд радикальных высказываний Тимошенко: «Она хоть и призывает там “расстреливать русских из атомного оружия”, я думаю, что это сделано, скорее всего, в ходе какого-то эмоционального срыва».

О геополитике

В контексте украинских событий президент достаточно много времени уделил геополитике, одновременно посылая флюиды миролюбия и бесстрашия по поводу санкций. «Мы сами всех задушим, что вы так боитесь? — отреагировал Путин на “удушающий” жест главы международного агентства “Россия сегодня” Дмитрия Киселева, характеризующий агрессивную политику НАТО. — Страха у нас нет — ни у меня нет, ни у кого не должно быть». Сигнал и рядовым гражданам, и национальным элитам.

В посылах президента западным партнерам неявно, но прослеживалась определенная дефиниция. Стараются «поссорить Россию и Украину, разделить, растащить единый, по сути, народ» так, как это «с Югославией сделали», — характеристика в большей степени политики Вашингтона, отповедь тем силам, которые «побаиваются нашей мощи, как один из наших государей говорил, нашей огромности». Вопрос шестилетней Альбиныо том, спасет ли Барак ОбамаПутина, если тот тонуть будет, вряд ли случайно попал на прямую линию. И хотя «личных отношений» у президентов не сложилось, хотелось бы надеяться на «порядочность и мужественность» американского лидера, отреагировал российский коллега.

«Мы все люди одной цивилизации. Да, у нас есть свои особенности, но глубинные ценности у нас одни» — это уже сигнал европейским партнерам, ведь «было бы прекрасно, чтобы Европа была от Лиссабона до Владивостока», иначе «если будем заниматься сепаратизмом, то мы все будем малозначимыми неинтересными игроками». И это несмотря на «другое звучание консервативных ценностей» в Европе, которое характеризуется «стремлением к повышению своего суверенитета», а также на то, что «блоковая система мира давно себя изжила».

Картина мира, по Путину, такова: если западные партнеры включают архаичный блоковый статус, активируют элемент противостояния, то «у этого единого полюса возникает иллюзия, что все можно решить только с помощью силы», в ином случае складывается силовой баланс и «появляется желание договариваться». «Доверие — ключевой вопрос на межличностном и межгосударственном уровне», — уверен российский президент, но пока что страны НАТО обманывают Россию, вопреки обещаниям расширяясь на восток, а генсек альянса и вовсе приходит на встречу с Путиным с диктофоном, а после выкладывает разговор в прессу.

Россия пока не собирается строить антизападные альянсы, подчеркнул президент, предпочитая реализовывать интересы внешней политики в двусторонних межгосударственных отношениях. Например, с Китаем, с которым мы «естественные соседи, а в этом смысле и в известной степени и естественные союзники»; кроме того, «у нас никогда не было таких доверительных отношений в военной сфере». Или с Саудовской Аравией: «Я с огромным уважением отношусь к хранителю двух мусульманских святынь королю Саудовской Аравии, он очень умный, взвешенный человек. И не думаю, что наши саудовские друзья пойдут на какие-то резкие изменения во вред себе и экономике России». Это пассаж из весьма подробного ответа на вопрос о санкциях в отношении российского нефтегазового сектора. По мнению Владимира Путина, реальных возможностей усилить давление на мировые цены на энергоносители у Запада нет. Иных же санкций, по всей видимости, России бояться пока не стоит. О них в прямой линии ни слова.

О внутренней политике

Жесткое отстаивание национальных интересов не должно приводить к «шельмованию людей», придерживающихся отличной от государственной трактовки событий в Крыму и на Украине, отметил президент. Обеспокоенность властей перегибами в дискуссиях по этому вопросу внутри российского общества обозначилась в составе персон, приглашенных на прямую линию. Константин Ремчуков, Ирина Прохорова, Ирина Хакамада, Андрей Норкин— условно оппозиционные, либеральные деятели — в режиме свободной дискуссии поделились с президентом опасениями в связи с «идеологическими гонениями», преследованием деятелей культуры по политическим мотивам, отказом людям, придерживающимся иных точек зрения, «в звании патриота».