Эксперт № 19 (2013)
Шрифт:
Чуть позже, в конце февраля, Следственный комитет РФ сообщил, что он начал проверку данных ФСБ о том, что 3,5 млрд рублей, выделенные фонду «Сколково» из федерального бюджета, на протяжении длительного времени «лежали без дела» на депозитных счетах Меткомбанка, аффилированного с президентом фонда Виктором Вексельбергом .
После почти двухмесячного затишья стартовала вторая фаза операции «СК против Сколкова»: 18 апреля 2013 года сотрудники Следственного комитета произвели в московском офисе фонда «Сколково» выемки и обыски, которые изначально подавались под соусом продолжения расследования деяний «преступной группы Луговцева—Хохлова». Но уже на следующий день появилась официальная информация о том, что СК затеял новое уголовное дело,
Согласно сообщению пресс-службы СКР, «следствием было установлено, что вице-президент “Сколково” Бельтюков из средств фонда незаконно передал за период с февраля 2011-го по февраль 2012 года депутату Госдумы Илье Пономареву 750 тысяч долларов». Из этой общей суммы 300 тыс. были формально выплачены г-ну Пономареву в качестве гонорара за десять лекций, а остальные 450 тыс. — за выполнение последним некоей «научно-исследовательской работы».
Вскоре появились и подробности лекционно-научной деятельности Ильи Пономарева. В частности, по версии СКР, оказалось, что вместо десяти он ограничился лишь двумя выступлениями общей продолжительностью менее 30 минут. Более того, некие анонимные источники сообщили, что выплату Бельтюковым Пономареву 750 тыс. долларов якобы лично санкционировал сам Владислав Сурков.
Наконец, уже во вторник 7 мая масла в огонь добавил председатель Счетной палаты (СП) РФ Сергей Степашин, который заявил, что СП обнаружила и передала сотрудникам Следственного комитета «данные о существенных финансовых нарушениях в отчетности фонда “Сколково”». Правда, ни о каких деталях этих нарушений финотчетности пока не сообщалось, к тому же вице-президент фонда «Сколково» Александр Чернов в экспресс-комментарии агентству «Интерфакс» поспешил уточнить, что «Сколково» уже устранило большую часть нарушений, выявленных Счетной палатой, а над ликвидацией остальных «активно работает». Известно лишь, что одним из предположительных объектов повышенного внимания СП стало соглашение между «Сколково» и Массачусетским технологическим институтом (MIT, Бостон, США), согласно которому американцам была поручена разработка плана создания Сколковского института науки и технологий.
Кульминацией наметившегося противостояния СКР и идеологов больших инновационных проектов в России стала заочная полемика между Владиславом Сурковым и официальным представителем Следственного Комитета Владимиром Маркиным .
Выступая в начале мая в Лондонской школе экономики, Сурков отметил, что проект «Сколково» в силу своей молодости является сверхчувствительным, и посетовал, что следователи своей «чрезмерно энергичной работой» подрывают его международную репутацию. «В России говорят, что рыба гниет с головы, так вот у нас голова не гнилая, у нас все чище, чем во многих других крупных проектах в России», — добавил Сурков.
7 мая Маркин внезапно разразился статьей в «Известиях», где назвал выступление Суркова в Лондоне «арией московского гостя» и заодно дал ему и его единомышленникам нечто вроде полезного совета на будущее: «Если хотите, чтобы масштабные проекты, инновации и инвестиции осуществились, то просто не создавайте условий для хищений и контролируйте своих менеджеров».
В свою очередь, Владислав Сурков отреагировал на эту публикацию г-на Маркина предельно лаконично: «Я графоманию не комментирую».
Параллельно с антисколковской кампанией СКР пошла и атака на другого кита российских инноваций — «Роснано», — инициированная ведомством г-на Степашина.
Причем предварительная информация о проведенной Счетной палатой проверке деятельности «Роснано» за 2007–2012 годы была опубликована еще в начале апреля 2013-го, а 26 апреля, то есть уже в разгар активных боевых действий СКР против фонда «Сколково», аудитор СП Сергей Агапцов сообщил некоторые подробности проведенного финансово-экономического анализа.
Однако общие выводы
г-на Агапцова и его коллег относительно промежуточных результатов работы «Роснано» пока в целом выглядят весьма голословными.В частности, в заключении констатируется, что «на момент проверки наличие каких-либо документов, подтверждающих эффективность произведенных вложений, не установлено». Этот вывод звучит странно по отношению к венчурным проектам «Роснано», подавляющее большинство которых пока находится на допроизводственной стадии, либо, в лучшем случае, только переходит к этапу выпуска опытных партий продукции.
По итогам проверки аудиторы Счетной палаты также выявили в «Роснано» неэффективный менеджмент, экономическую несостоятельность ряда проектов, убытки проектных компаний, финансирование компаний, находящихся в предбанкротном состоянии, и инвестирование проектов, не относящихся к нанотехнологическим.
С некоторым запозданием (3 мая) пресс-служба «Роснано» выдала комментарий, что «заключение аудиторов Счетной палаты РФ о ненадлежащем исполнении компанией задач по развитию отечественной наноиндустрии является необоснованным», а ее глава Анатолий Чубайс лично парировал большую часть критических замечаний СП (в том числе о сильно завышенных расходах на управленческий аппарат, автотранспорт и зарплаты) и в очередной раз заверил, что ОАО «Роснано» выполнит в 2015 году плановые показатели, заложенные при создании компании, «вопреки заявлениям представителей Счетной палаты».
Наследникам Суркова
Сразу после отставки Владислава Суркова, уже в праздники, поползли слухи о неизбежном теперь провале сколковского проекта и вообще о грядущем кризисе отечественной инновационной сферы, которую по должности курировал экс-вице-премьер. Приходилось слышать мнение, что наезд на Сколково и проверка Счетной палаты «Роснано», обнаружившая нарушения, — звенья одной цепи и на самом деле идет серьезная атака на инновационно-модернизационную линию, заявленную Медведевым в бытность его президентом.
Основания для таких слухов на первый взгляд были. Занимая пост первого заместителя руководителя администрации президента, Сурков к концу медведевского срока стал восприниматься как главный идеолог инновационного и, шире, технократического лобби во власти. Дело не только в курировании Сколкова, которое он называл «апостольским проектом», и президентской комиссии по модернизации. Сурков не раз публично заявлял о тупиковости сырьевой модели российской экономики, взял на вооружение созревший в недрах «Эксперта» лозунг о «принуждении к инновациям», называл инженеров и ученых «главными людьми в стране». Поэтому переход в правительство на должность вице-премьера, курирующего в том числе инновации, казался для Суркова логичным, хотя и рискованным шагом.
К моменту перехода Суркова в правительство национальная инновационная система России была практически достроена, но результаты ее работы оставляли желать лучшего. Пресловутый инновационный лифт сегодня может останавливаться на всех необходимых этажах: от идеи, поддержанной РФФИ, созревшей в РАН, университете или просто в гараже, через стартаперство в Фонде Бортника вы можете отправляться за дальнейшей помощью в Сколково, искать венчурной поддержки в РВК, брать практически беспроцентный кредит в РФТР. На следующих этажах вас будут ждать «Роснано», если вы используете приставку «нано-» в своей заявке, или ВЭБ. Но и этого мало! По мере продвижения с нижних этажей на верхние вас, по идее, будут готовы подхватить и другие инструменты вроде специальных постановлений правительства и госпрограмм, принужденных к инновациям госкорпораций и многочисленных региональных институций. Из последних стимулирующих инновации институциональных новшеств стоит упомянуть технологические платформы и кластеры. Кажется, стоит вам лишь заикнуться о наличии инновационной идеи, и все — вы попали, набор инновационных институтов просто не даст вам возможности свернуть с магистрального пути. Однако экономика так и не стала инновационной, а за инновационные институты взялись правоохранительные органы.