Эксперт № 22 (2014)

Налоги — отдельная проблема: социальные налоги в Казахстане при наших 30 процентах составляют только 11 процентов. Меньше и НДС, и налог на прибыль, и даже НДФЛ.

В принципе правильная структура налогов очень важна. Она должна стимулировать предпринимателя вкладывать в развитие, а не использовать прибыль для личного потребления. Поэтому в развитых странах корпоративные налоги меньше, а личные — больше. У нас сегодня все наоборот.

Должен быть снижен НДС, ставки социальных страховых взносов, налог на прибыль. Компенсации потерь бюджета должны происходить за счет роста НДФЛ, налога на недвижимость и некоторых других налогов по прогрессивным шкалам. Главный принцип: чем богаче, тем больше платеж государству.

— Мы полагаем, что сегодняшний уровень различного рода субсидирования отдельных компаний и секторов экономики таков, что если его размазать на все хозяйство и снизить налоги для всех, то это может дать хороший эффект. Наша логика заключается в том, что субсидии и прочие льготы получают более крупные компании просто потому, что у них есть ресурсы, чтобы эти льготы получать. Это фиксируют и разные отраслевые ассоциации. Что вы думаете по поводу этой идеи? Даст ли она результат? И могут ли на нее пойти?

— Оптимальный вариант не госсубсидии, а госстимулирование. Необходимо вводить льготирование технологического обновления. Например, зачеты по всем видам налогов по части стоимости закупленного оборудования и технологий, пониженные ставки социальных страховых взносов тем, кто создает высокопроизводительные рабочие места, и так далее.

— Существуют ли расчеты, подтверждающие, что основную часть налоговых льгот получают крупные государственные корпорации и монополии, например РЖД, «Газпром»?

— У меня такой статистики нет. Но могу точно сказать, что деловой климат у них более комфортный.

— Как быть с субсидированием, которое продолжает поступать из федерального и местных бюджетов в адрес крупных корпораций, например той же РЖД? Для местных бюджетов это существенные средства.

— Это их выбор. Им важна социальная стабильность. Но они субсидируют убыточные пассажирские перевозки, а могли бы поднять стоимость билетов и субсидировать их не РЖД, а отдельным соцгруппам пассажиров — пенсионерам и школьникам, например.

— Надо ли сегодня биться за снижение НДС?

— По нашему мнению, НДС надо реформировать. Своей задачи стимулирования экспорта, как в западных странах, у нас он не выполняет. Зато это самый сложный для администрирования, коррупционный, стимулирующий мошеннические схемы налог.

Мы считаем, что надо уйти от расчета его по принципу разницы входящего-исходящего НДС и перейти на принцип прямого начисления на добавленную стоимость компании. Это значительно упростит администрирования НДС, позволит ликвидировать мошеннические схемы незаконного его возврата, освободит суды примерно от 80 процентов налоговых дел. Это выгодно и государству: собираемость налога резко возрастет. При этом если мы снизим ставку, то это будет серьезно стимулировать развитие компаний.

— Можно ли, на ваш взгляд, сегодня добиться снижения налоговой нагрузки от правительства, которое больше всего боится потерять стабильность бюджета?

— Сложно. После реально успешной налоговой реформы начала 2000-х решиться на новую реформу им непросто даже психологически. Но дело в том, что та реформа была направлена на решение задачи наведения финансового, бюджетного, налогового порядка. Это было реализовано к середине 2000-х. Сейчас другая задача: не стабилизация, а рост. Нужна и налоговая, и в целом экономическая программа, которая стимулировала бы развитие частного конкурентного, прежде всего производственного, бизнеса, развитие частной инициативы, технологическую модернизацию.

Мы сегодня не предлагаем снижать налоги, мы предлагаем вводить налоговые стимулы для тех, кто развивается, создает высокопроизводительные рабочие места. Такая программа создает минимальные риски для бюджета. Если она и снижает налоговые доходы, то только будущих периодов, для не существующих сегодня производств, чье появление само по себе плюс для бюджета.

Главные цели, принципы и направления программы в целом обрисованы. Сегодня надо приступить к определению конкретных инструментов и институтов, необходимых для ее реализации. Для этого нужна широкая дискуссия и в правительстве, и в экспертном сообществе, да и в обществе в целом, чтобы консолидировать его мнение в поддержку реформ.

Нужна воля и решимость власти изменить идеологию ресурсной модели на модель конкурентного роста. В противном случае, если ничего не делать, риск потерять экономическую стабильность значительно выше.

О стандартизации литературы Александр Привалов

section class="box-today"

Сюжеты

Образование:

Ночь открытых общаг

Учителя и «пришельцы»

/section section class="tags"

Теги

Общество

Образование

Реформа образования

Литература

/section

Год назад о единой концепции литературного образования заговорили в Общественной палате — и наговорили столько всякого, что министр культуры Мединский счёл необходимым публично отмежеваться: мол, заданий на разработку такой концепции не давал и никакого отношения к ней не имеет. Но опытные люди сразу смекнули: энтузиасты новой концепции, по которой преподавание литературы в школе должно кардинально поменяться, встав на службу патриотизму и нравственности, попали в тренд и затею ожидает серьёзное будущее. Так и вышло. Осенью в дело включились Патриотическая платформа ЕР и лично депутат Яровая — и потребовали без промедления принять в закон «Об образовании» поправки, постулирующие необходимость единых линеек школьных учебников по дисциплинам, «обеспечивающим единство образовательного и культурного пространства». «Вариативность учебников по истории, литературе и языку создаёт сегодня разобщённость», — считает г-жа Яровая. Состоявшееся на прошлой неделе в той же Общественной палате обсуждение единой концепции преподавания литературы и походило на аналогичное событие в прошлом мае — и резко от него отличалось. Клинически, на иной взгляд, бестолковых высказываний прозвучало столько же, а то и больше, но теперь все понимали: обсуждаются не чьи-то там фантазмы, а уверенно наступающая реальность — не сегодняшняя, так завтрашняя.

figure class="banner-right"

figcaption class="cutline" Реклама /figcaption /figure

Я прекрасно понимаю людей, пришедших в ужас от броских аргументов, приводимых адептами нового, этико-патриотического подхода, к преподаванию литературы в школе. Прочтёшь, например: «В XIX веке появились ядовитые замечания “служить бы рад, прислуживаться тошно”, критиковавшие великое дело — служение. Или по дороге из Петербурга в Москву у нас было всё не так» — и правда как-то делается не по себе. Но главная беда не в фельдфебельской фанаберии, густо заливающей стенограмму. Бывают случаи, когда известные — порой и большие — порции малоприятных деталей приходится скрепя сердце переносить, поскольку без них не удаётся слепить нечто в целом полезное. Скажем, полезность консервативной партии в парламенте очевидна, но очевидна и правота Дизраэли, констатировавшего: «Консервативная партия — это организованное лицемерие». Ещё лучшим примером можно счесть колбасу, подробностей приготовления которой советуют вообще не знать. Главная беда обсуждаемой затеи в том, что плюхи предлагается глотать даром: никакой пользы от неё всё равно не получится. Настойчивые разговоры о том, что «у нас всё должно строиться на идее государственности», что «цель образования — патриотизм», что «изучению подлежат литературные произведения высокого нравственного достоинства» и тому подобное, способны повести лишь к насаждению в школах свирепого ханжества, а как следствие — к презрительному равнодушию воспитуемых что к нравственности, что к Отечеству.

Спору нет, знакомство с великой русской литературой и делает подростка лучше, и питает в нём любовь к России — всё это так, но всё это очень непросто и непрямо. Очищающее душу влияние русской классики не в том состоит, что дети усваивают: Катерина не совладала со своими страстями, вот и утопилась, а Татьяна Ларина «вышла замуж и счастлива» (я цитирую первооткрывателя новой концепции, г-на Пожигайло), — а в том, что она прекрасна. Существуют известные основания полагать, что знакомство с прекрасным в некоторой степени совершенствует мораль. («Всякая новая эстетическая реальность уточняет для человека его реальность этическую». Бродский.) Известно также, что лобовая проповедь (да ещё подросткам! да ещё в наше время!) совершенствует мораль как минимум не всегда. Поэтому предлагаемый переход в преподавании литературы от «перекоса в сторону эстетического аспекта» к «воспитательному целеполаганию» (я опять цитирую г-на Пожигайло) крайне, не по-русски говоря, контрпродуктивен. Примерно то же можно сказать и о патриотической перестройке школьного курса. «И на вражьей земле / Мы врага разгромим / Малой кровью, могучим ударом» — такого в большой русской литературе практически нет («Это что-то не русская храбрость!..» Лермонтов). Попытки выявлять и подчёркивать в классике барабанный патриотизм будут с гарантией убивать в глазах детей как саму классику, так и патриотизм — хоть барабанный, хоть подлинный.