Эксперт № 24 (2014)

Впрочем, поздно перебирать подробности — дело сделано. Хуан Карлос отрёкся, скоро коронуется его сын Фелипе; печать подчёркивает не более активный возраст следующего короля (это был бы эйджизм!), а его большее соответствие идеалам современности — и смотрит на происшествие с умеренным оптимизмом, который мне трудно разделить. Не в том дело, что монархия — это хорошо, а не-монархия — плохо (или наоборот). Монархическое устройство, как и всё на свете, имеет плюсы и минусы, и они неразделимы — даже если, как это теперь принято, совсем исключить из рассмотрения христианский фундамент. Если вам нравится, что монарх в нужную минуту способен стать настоящим гарантом национального мира, то вы должны эту его (потенциальную) способность — вытекающую из его иной, не электоральной, легитимности — беречь. Но если вы одного короля отпустите (выпихнете) на пенсию за страсть к охоте, другого за грехи зятьёв, третьего ещё за что-нибудь, столь же мало связанное с его легитимностью и его служением, — вправе ли вы будете ожидать, что их преемник захочет и сможет остановить словом военный переворот, как это сделал Хуан Карлос тридцать три года назад? А заменить-то его в этой роли нечем…

Ну да, скажут мне, именно так. Глупо «исправлять» монархию — нужно поступить проще. В десятках городов Испании идут многотысячные демонстрации с призывами вместо коронования инфанта упразднить наконец монархию, всё идёт на редкость современно и демократично. И тут соглашусь уже я: да, вполне естественное поведение — искать кошелёк под фонарём. Нынешние беды Испании (взять хотя бы сорокапроцентную молодёжную безработицу) наверняка связаны не только с мировым кризисом и не только с ошибками, допущенными при строительстве ЕС, но и с политическим устройством, да только связь эта куда менее значима. Убрав из конституции короля, Испания повлияет — поверим, что позитивно, — на одну сотую процента угнетающих её факторов.

Нет, боюсь что правее многих нынешних комментаторов был покойный титулярный советник Поприщин: «Странные дела делаются в Испании. Я даже не мог хорошенько разобрать их. Пишут, что престол упразднён и что чины находятся в затруднительном положении о избрании наследника и оттого происходят возмущения. Мне кажется это чрезвычайно странным. Как же может быть престол упразднён?»

Мода на банкротство Евгения Обухова, Евгений Огородников

Из-за спада в экономике растет число управляемых банкротств, когда предприниматели пытаются спасти активы, оставив кредиторов ни с чем. Это грозит серьезными проблемами банковской сфере

section class="box-today"

Сюжеты

Промышленность:

Законодательный «шторм» тормозит экономику

Два источника промышленной революции

/section section class="tags"

Теги

Промышленность

Банковская система

Банки

Русский бизнес

Экономика

Финансовая система России

/section

«С начала этого года к нам каждый месяц обращается десять-двенадцать средних и крупных компаний с вопросами, связанными с процедурой банкротства, — как для первичных консультаций, так и с какой-то конкретной задачей», — рассказывает управляющий партнер Tenzor Consulting Group Андрей Пушкин . Еще в прошлом году подобные дела были единичными. Юристы из других компаний подтверждают: дел, связанных с банкротствами, в последние месяцы стало намного больше, причем все чаще приходится сталкиваться со случаями банкротства, подготовленного самим собственником или менеджментом. «Очевидно, что с ухудшением экономической ситуации количество компаний, инициирующих процедуру банкротства, резко возрастает, — констатирует директор юридического бюро “Бегаева и партнеры” Александра Бегаева . — В нашей практической деятельности мы часто сталкиваемся с ситуациями, когда процедура банкротства злонамеренно используется недобросовестными собственниками бизнеса или руководителями компаний для неоплаты полученных банковских кредитов, неоплаты заемных средств». Руководитель информационно-аналитического отдела АКГ «Градиент Альфа» Виталий Цветков соглашается, что компании все чаще используют механизм банкротства, чтобы не платить долги банкам и контрагентам, и поясняет, что это дает: «Даже если по суду жертва таких организаций вернет долг, недобросовестная компания, по сути, бесплатно прокредитуется за его счет, выиграв на времени, которое требуется для рассмотрения дела судом, исполнительного производства приставами и прочих процедур. В условиях растущей инфляции и слабеющего рубля несколько миллионов рублей сегодня и та же сумма, скажем, через год, сильно разнятся. Пока суд да дело, чужие деньги могут работать в бизнесе и приносить доход».

figure class="banner-right"

figcaption class="cutline" Реклама /figcaption /figure

Преднамеренное банкротство в России является преступлением, влекущим за собой уголовную ответственность. Видимо, это в основном и останавливает бизнесменов от его использования. Но тенденция последних месяцев ясно говорит о двух вещах. Во-первых, компании все чаще планируют свой уход в банкротство тщательно, с запасом времени — в таком случае доказать его преднамеренность довольно сложно. Андрей Пушкин из Tenzor Consulting предлагает использовать в таких случаях термин «управляемое банкротство» и применять его к организациям, которые понимают, что в ближайшее время у них наступит возможность неисполнения обязательств, и используют процедуру банкротства как способ выиграть время, привлечь дополнительные средства, подождать изменения конъюнктуры рынка, защититься от кредиторов.

Во-вторых, в ряде случаев банкротство — запланированное или нет — оказывается вынужденным: бизнесу все сложнее погашать свои долги в ситуации, когда спрос не растет, перекредитовываться в банках все дороже (Сбербанк, ВТБ и другие банки в начале июня повысили ставки по корпоративным кредитам на 1–2%), а госконтракты — палочка-выручалочка для многих отраслей — обернулись серьезными проблемами.

Почему вы еще не банкрот?

По сути своей банкротство призвано не только обеспечить возврат денег кредиторам, но и по возможности помочь должнику восстановить свою платежеспособность. И в ряде случаев процедура банкротства действительно помогает предприятию получить передышку и даже собраться с силами. «Если у компании есть какое-то реальное производство, то управляемое банкротство решает множество проблем: снимается арест с расчетных счетов компании, прекращаются исполнительные производства, кредиторы, взыскивающие задолженность, начинают принимать меры по включению в реестр требований кредиторов, — перечисляет Андрей Пушкин. — Да, в процедуре банкротства есть ограничения: вы не можете отчуждать имущество, деньги идут на обязательные текущие платежи — зарплату, налоги, закупку текущий продукции, необходимой для вашей деятельности». Однако такая ситуация может быть даже желанной для компании, которую донимают кредиторы. Так, если в отношении нее возбуждено исполнительное производство — кто-то из кредиторов пытается добиться возврата денег, — то денежные средства списываются со счета по решению пристава, счета арестованы, она даже не может исполнять текущие обязательства, например выплачивать заработную плату сотрудникам. Вход в банкротство для нее может стать необходимой передышкой. «Дело в том, что с введением процедуры банкротства требования кредиторов по денежным обязательствам и об уплате обязательных платежей могут быть предъявлены должнику только с соблюдением определенного порядка, установленного Федеральным законом “О несостоятельности (банкротстве)”, — поясняет Александра Бегаева. — С началом процедуры банкротства приостанавливается действие исполнительных документов по имущественным взысканиям, в том числе снимаются аресты на имущество должника и иные ограничения в части распоряжения его имуществом».

Юристы говорят, что основные пользователи процедуры управляемого банкротства — средние компании. «Насколько нам известно, очень часто такой способ используют и государственные, а также муниципальные предприятия», — добавляет Виталий Цветков из АКГ «Градиент Альфа».

Повторим: различить преднамеренное банкротство и «банкротство поневоле» довольно сложно — в обоих случаях бенефициары бизнеса будут стремиться сохранить за собой как можно больше активов и, скажем так, получить максимум от кредиторов. Тем более что механизмы подготовки преднамеренного и управляемого банкротства одни и те же. Александра Бегаева называет в их числе создание «подконтрольной» кредиторской задолженности, отчуждение ликвидного имущества на подконтрольные компании с целью создания добросовестного приобретателя. Затем должник подает в арбитражный суд заявление о признании его банкротом, назначает «своего» конкурсного управляющего, роль которого при проведении процедуры банкротства очень велика, обеспечивает включение в реестр кредиторов своих «подконтрольных» кредиторов. Постепенно юридическое лицо ликвидируют. В результате недобросовестные руководители и (или) собственники ликвидированного должника «возвращают» через подконтрольные компании ранее выведенное имущество, а пострадавшими являются кредиторы, требования которых при завершении процедуры банкротства погашаются. По мнению Александры Бегаевой, необходимо усилить ответственность руководителей и собственников компаний, которые недобросовестно привели юрлицо к банкротству, и разработать действенные механизмы реагирования на случаи преднамеренного и фиктивного банкротства. (Кстати, в отношении госкомпаний такие меры сейчас разрабатываются.)

На наш взгляд, дела о банкротстве очень условно можно разделить на те, где компания использует собственное банкротство для мошеннических действий в отношении других предприятий (пример: компания А продала актив компании В через цепочку других фирм, потом инициировала собственное банкротство и требует вернуть ей актив), и те, где компания пытается отложить или прекратить выплаты по кредитам, в первую очередь банковским. «Предоставляя бизнесу кредиты, банки стараются максимально обеспечить возврат своих средств и обременить залогом наиболее значимые для бизнеса активы. Когда же значимые для бизнеса активы обременены залогом в пользу банка, банкротство бизнеса обуславливается не отсутствием желания платить по банковским кредитам, а отсутствием такой возможности», — констатирует руководитель управления правового консалтинга компании «ФинЭкспертиза» Виктор Демидов .

Оставив банкротства первой группы юристам и судебной системе, сосредоточимся на банкротствах второй группы — ведь именно их распространение обусловлено проблемами в экономике и несет в себе серьезные риски для банковской системы.

Пришло время платить

«Многие компании после периода легких денег в 2010–2012 годах оказались сильно закредитованы. Если брать среднесрочные кредитные программы на три года, то пик платежей приходится как раз на 2014–2015 годы, — рассуждает Андрей Пушкин из Tenzor Consulting. — Точно так же пик неплатежей и взыскания долгов случился, например, в 2001–2003 годах, когда подошел срок исполнения платежей по кредитам, взятым после 1998–1999 годов».

Но к нынешнему пику платежей российские предприятия подходят не в лучшей форме. Росстат подсчитал, что сальдированный финансовый результат (прибыль минус убыток) российских организаций (без субъектов малого предпринимательства, банков, страховых и бюджетных организаций) за первый квартал 2014 года снизился на 17,7% по сравнению с первым кварталом 2013 года (1,274 трлн рублей против 1,548 трлн рублей). «Понятно, что, поскольку экономика замедляется, это оказывает негативное влияние на финансовое состояние большинства предприятий, — говорит заместитель председателя правления Нордеа Банка Михаил Поляков . — По рынку в целом это заметно: в большей или меньшей степени трудности испытывают компании разных отраслей. Более или менее хорошо обстоят дела, пожалуй, только у телекома и нефтегазовой отрасли». По словам Михаила Полякова, сейчас компании лучше подготовлены к возможным проблемам, чем в 2008 году: многие на протяжении последних лет пытались работать с долгом, удлинять займы, получать, где это было возможно, более комфортные условия финансирования.