Эксперт № 39 (2014)
Шрифт:
В итоге на 10 сентября 2014 года нетто-отток из фондов, ориентированных на Россию, составил лишь 376 млн долларов. Это на порядок меньше оттока в 2013-м, который по итогам года составил 3,219 млрд долларов. При этом аналитики утверждают, что деньги шли, скорее всего, на наш рынок акций — и в самом деле, сейчас он находится значительно выше, чем во время мартовского падения и до введения всех санкций. Правда, предупреждает Константин Корищенко , заведующий кафедрой фондовых рынков и финансового инжиниринга факультета финансов и банковского дела РАНХиГС, сегодня на счетах клирингового центра Московской биржи сконцентрировалось более 20 млрд долларов денежных средств, а на счетах Национального расчетного депозитария — основная масса иностранных ценных бумаг, которыми владеют российские резиденты. То есть финансовая система замыкается внутри инфраструктуры Мосбиржи. «В многом это, если говорить о денежных средствах, вызвано рисками и проблемами, связанными с расчетами: увеличением сроков, всякого рода рассуждениями о запрете передачи информации через систему SWIFT. Некоторым участникам
Смысла опираться на западные деньги нет — они приходят и уходят слишком легко. Основой нашей финансовой системы должен стать большой внутренний облигационный рынок. «Наиболее важно в условиях санкций на внешних долговых рынках развитие внутреннего долгового рынка, — говорит главный управляющий портфелем УК “Атон-менеджмент” Евгений Смирнов . — Если можно так выразиться, нужно заниматься импортозамещением на рынках капитала».
Первое, что необходимо для такого «импортозамещения», — внутренний долгосрочный инвестор, в первую очередь длинные пенсионные деньги. Предложение «оставить в покое пенсионную систему», которое глава Минэкономразвития Алексей Улюкаев в ходе инвестиционного форума в Сочи адресовал социальному блоку правительства, говорит о том, что понимание этого в правительстве еще не утрачено.
В самом деле, пенсионные деньги оказывали огромное влияние на рынок корпоративных облигаций. «По итогам 2013 года объем рынка облигаций составлял 9,4 триллиона рублей в номинальной стоимости, — говорит Андрей Вальехо-Роман , старший портфельный управляющий УК “Капиталъ”. — Объем пенсионных накоплений — 1,1 триллиона рублей. Около 400 миллиардов рублей пенсионных накоплений размещено в корпоративных облигациях и 330 миллиардов — в ОФЗ. Итого: 80 процентов пенсионных накоплений вложено в облигации. Плюс есть еще пенсионные резервы — это около 800 миллиардов рублей. Вероятно, более половины пенсионных резервов также вложены в облигации. Получается, что в облигации вложено более триллиона рублей — это порядка 10–15 процентов рынка. Рынок ОФЗ — это 3,7 трилиона рублей. Таким образом, пенсионные деньги — это еще и более десяти процентов рынка ОФЗ».
Дмитрий Михайлов , генеральный директор УК EG Capital Partners, утверждает, что до замораживания средств пенсионных накоплений негосударственные пенсионные фонды выкупали до 50% выпусков корпоративных и до 100% эмиссии инфраструктурных облигаций, таких как «Западный скоростной диаметр», «Роснано», «Главная дорога». По оценкам EG Capital Partners, из-за замораживания переводов на текущий момент из пенсионной системы изъято 1,123 трлн рублей, а если бы накопительная система продолжала нормально функционировать, то объем средств в ней ежегодно увеличивался бы в среднем на 24%, и к 2020 году в ней было бы 10 трлн рублей — серьезное подспорье финансовому рынку.
Евгений Смирнов из УК «Атон-менеджмент» добавляет, что важным шагом в развитии внутреннего инвестора будет создание индивидуальных инвестиционных счетов, которые вводятся с 2015 года. За счет налоговых стимулов эти счета могут обеспечить существенный приток средств на рынок — до 5 трлн рублей в течение десяти лет. Кроме того, по мнению Евгения Смирнова, нужно выровнять привлекательность рынка внутреннего капитала по отношению к рынку депозитов и недвижимости с точки зрения налоговых преференций, иначе инвестиции в акции и облигации так и будут отставать от вложений в депозиты и недвижимость.
Технологии на линии фронта Александр Механик, Алексей Хазбиев
На самом деле объявленные санкции – верхушка айсберга. В отношении российского ВПК и компаний, работающих с технологиями двойного назначения ведется настоящая война. В некоторых отраслях нам будет сложно ее выиграть
section class="box-today"
Сюжеты
Оборонный комплекс:
Ядерная триада: Россия стала неуязвимой
«Булава» набралась сил
/section section class="tags"
Теги
Оборонный комплекс
Технологии
Экономика
/section
Уже в марте специалисты отметили ужесточение требований, предъявляемых властями США к российским компаниям, которые могут быть заподозрены в работе на оборонные отрасли промышленности. Даже косвенно. Известно, что Госдепартамент дал указание сократить до минимума сотрудничество американских компаний с аналогичными российскими*. Последствия этих решений уже ощутили некоторые высокотехнологичные компании, занятые в гражданском машиностроении. Примеры мы получили, опросив всего лишь несколько фирм. Одной из них, производящей электронное оборудование для транспортных средств, отказали в поставке электронных компонентов; другой, занятой производством электронного оборудования для строительных машин, — в поставке установки для вязки жгутов. Насколько известно, фирма Applied Materials отказалась поставлять оборудование для производства микроэлектроники компании «Крокус Наноэлектроника», которая пытается локализовать в России технологию MRAM. К сожалению, представители этих компаний, как и большинства других, сообщая о своих проблемах, просят на них не ссылаться, поскольку боятся «засветиться» и усугубить свои проблемы.
Чем сложнее, тем критичнее
Как заметил генеральный директор компании “Т-платформы” Всеволод Опанасенко , — хотя гражданских наукоемких отраслей санкции пока напрямую не касаются, многие партнеры, видя нагнетание истерии и боясь, что эти санкции могут зайти дальше, стали более аккуратно общаться даже с научными учреждениями, опасаясь, что санкции могут распространиться и на научную сферу».
В принципе любое государство и без всяких санкций имеет право в соответствии с так называемыми Вассенаарскими соглашениями по контролю над экспортом обычных вооружений и высоких технологий (товаров и технологий двойного применения), в которых Россия тоже принимает участие, отказать в поставках изделий, указанных в этих соглашениях. Для контроля над выполнением соглашений и своего экспортного законодательства в Соединенных Штатах создано специальное ведомство — Бюро промышленности и безопасности, которое содержит в посольстве США в России своего представителя — специального атташе по экспортному контролю. Но до последнего времени на многие нарушения экспортного контроля американские власти закрывали глаза. Например, были ограничения на вывоз в Россию процессоров некоторых типов, но их вывозили. Нельзя было поставлять герметичные компоненты, нельзя было поставлять радиационно стойкие компоненты, тем не менее они поставлялись в Россию и шли даже в специальную технику. Более того, спецтехника, не говоря уже о гражданской, практически полностью комплектовалась импортными электронными компонентами. На это не обращали внимания и в США, практически никак нас не ограничивая, и в России. Как заметил один из разработчиков микроэлектроники, «нам давали любые технологии, любые САПР, любые возможности, даже уговаривали покупать. То есть нам никто не мешал. Но мы практически ничего не сделали для собственного развития, особенно в области коммерческой электроники. И в этом уязвимость нашей нынешней позиции». К сожалению, в России недооценивали угрозы, которые могут возникнуть для нашей промышленности при ужесточении контроля со стороны американской администрации, хотя многие специалисты обращали на них внимание. По большому счету сейчас по отношению к многим экспортным позициям двойного назначения, к которым относится разного рода особо сложное и особо точное оборудование, например металлорежущие станки, электронное оборудование и электронные компоненты, не то чтобы ввели какие-то новые санкции, а просто стали строго выполнять действующие ограничения.
figure class="banner-right"
var rnd = Math.floor((Math.random * 2) + 1); if (rnd == 1) { (adsbygoogle = window.adsbygoogle []).push({}); document.getElementById("google_ads").style.display="block"; } else { }
figcaption class="cutline" Реклама /figcaption /figure
Чтобы понять, каковы наиболее уязвимые места нашей высокотехнологической промышленности, представим себе обобщенный процесс производства любого вида оборудования в виде пирамиды, на вершине которой его финишная сборка, а в основании — изготовление комплектующих деталей, которые распадаются на два класса: механические детали и электронные компоненты. Ясно, что наибольшую сложность представляет собой изготовление деталей и компонентов, требующее большого количества разнообразных станков и установок. Вот почему самыми критичными с точки зрения внешнего воздействия являются и сами узлы, и компоненты, например микросхемы, подшипники, станки и, главное, оборудование, необходимое для их изготовления. И чем сложнее и точнее машины, тем критичнее технологии. Источником же этого оборудования являются станкостроение и электронное машиностроение, которые обеспечивают технологическую независимость страны. В России, как отметил партнер Strategy Partners Group Артем Малков , эти отрасли, которые даже в советские времена были сформированы не до конца, находятся в числе наиболее сильно пострадавших за последние двадцать лет. Именно поэтому они являются предметом особого контроля со стороны экспортных ведомств Евросоюза и США (они не случайно включили ОАО «РТ-Станкоинструмент» в санкционный список) и предметом ограничений по Вассенаарским соглашениям и значительно более строгим американским экспортным правилам.
Встает вопрос: как смягчить проблемы, возникающие перед российской промышленностью и всей экономикой в результате воздействия санкций?
Вспомните об унификации
По мнению наших респондентов, проблемы замещения импортной микроэлектроники в изделиях спецназначения решить проще, чем другие, благодаря результатам, полученным на заводе «Микрон» в Зеленограде (ОАО «НИИ молекулярной электроники и завод “Микрон”«), где в 2012 году была запущена производственная линейка интегральных схем с проектными нормами 90 нм, а в 2013-м завершена разработка собственной технологии создания интегральных схем по топологии 65 нм.
Благодаря этому, по мнению президента НП «Содействие микроэлектронной промышленности» Карины Абагян , «микросхемы для военной и космической техники можно заместить практически все. Проблема в том, что разработчики спецтехники забыли, что такое стандартизация и унификация. В одном лишь Роскосмосе используется около четырех тысяч разных микросхем только для спутников, а в ВПК их на порядок больше. Естественно, столько аналогов не разработать. То есть сейчас импортозамещение — это не столько техническая проблема, сколько проблема технического регулирования». К слову сказать, НИИ стандартизации и унификации в советское время были в каждой отрасли промышленности, они как раз и должны были решать подобные задачи. Возможно, к этой практике следует вернуться.