Эксперт № 43 (2013)
Шрифт:
Взамен микрофинансисты хотят получить доступ к дешевым ресурсам. «С одной стороны, мы предлагаем ужесточить регулирование на рынке, — говорит Андрей Бахвалов. — С другой — мы считаем, что ответственные и прозрачные компании должны получить доступ к более дешевому фондированию. Речь, конечно, не о межбанке, но хотя бы о залоговых аукционах, о включении наших бумаг в ломбардный список. Это, в свою очередь, поможет снизить стоимость кредитов для конечных заемщиков». Участники рынка также рассчитывают на снижение номинала выпускаемых облигаций с нынешних 1,5 млн рублей и на возможность использовать инструменты секьюритизации для рефинансирования.
Пока что все эти инициативы микрофинансистов продвигаются со скрипом: большинство из них прошло первое чтение в Госдуме и должно быть окончательно принято осенью. Тем не менее у регулятора, Службы Банка России по финансовым рынкам, пока что достаточно и других проблем. Слияние ФСФР с ЦБ в самом разгаре, и хотя затеяно оно было не в последнюю очередь ради улучшения контроля над сектором МФО, участникам рынка, видимо, придется подождать,
Схема
Кто выдает микрозаймы
График 1
Рынок микрофинансирования стабильно растет
График 2
Бизнес МФО финансируют в основном банки
Что останется после блицкрига
Павел Минакир, академик РАН, директор Института экономических исследований ДВО РАН
Отдельные плюсы реформы РАН с лихвой перекрываются минусами. В результате принятия закона об Академии наук государство и общество делают стратегическую ошибку, исправить которую быстро не удастся
Рисунок: Константин Батынков
История с реформой РАН подобна иллюстрации к знаменитой резолюции Николая I «Уничтожить нельзя реформировать». Тут и неумелая имитация реформ самой академией, и лихая рейдерская атака сановных «реформаторов» из правительства, и общественное неприятие чиновного произвола. За неполные три месяца перед изумленным и шокированным не только российским, но и международным сообществом промелькнули трагедия, драма, трагикомедия; пожалуй, остался только фарс. Увидим ли мы и его? Ответ даст ближайшее будущее, а то, каков он будет, определяется компонентами того «лекарства», которое прописано Академии наук Думой в результате всех вышеуказанных перипетий. Что же получилось? И каковы уроки не только для РАН, но и для всего нашего общества из этой истории, в которой точку, конечно, поставит только История?
Урок первый. Мысль материальна. За долгими и яростными спорами вокруг отдельных и действительно важных и принципиальных положений закона как-то скрылось главное: а в чем идея, какова концепция закона, ради чего провозглашается реформа? Ни в самом тексте закона, ни в путаных обоснованиях правительства эта идея даже не просматривается. Конечно, два тезиса постоянно мусолились: а) академия неэффективна, потому что плохо цитируются статьи в зарубежных базах данных, и б) академия неэффективна, потому что погрязла в управлении своим имуществом и не занимается наукой. Разбирать эти два тезиса бессмысленно в силу их ложности и большого количества профессиональных деталей, наукометрических тонкостей и хозяйственно-административных технологий, которые совершенно неинтересны обществу — для него как раз важна идея. Да и в самом законе про первое ни слова, а второе выглядит как единственное. Поэтому и превалировала, очевидно, во всех дискуссиях идея «отъема» имущества. Но ведь это глупо — у академии и не было никакого имущества, все оно являлось собственностью Российской Федерации и контролировалось Росимуществом. Академия этим имуществом управляла по закону. Хочет государство отнять у академии это имущество — Росимущество это в состоянии сделать простым ведомственным актом «в целях оптимизации использования государственной собственности». Чего академии-то громить и являть всему миру очередной аттракцион? Может, идея заключалась в том, что на академии наук (РАН, РАСХН и РАМН) федеральный бюджет тратит слишком много денег, а настала пора экономить? Пора настала, это правда, но попытка экономить на статье, составляющей менее 0,7% в расходах федерального бюджета, выглядит уж слишком смешной. Может быть, идея заключалась в том, чтобы насильственным путем передать бразды правления в области фундаментальных исследований от РАН к вузам? Тоже трудно поверить — кто же в здравом уме закрывает эффективное предприятие ради переноса активности в заведомо убыточное (с точки зрения результативности научных результатов, в том числе индексов цитирования)? Наверное, все-таки идеи просто никакой и не было, кроме желания покончить с РАН. Правда, справедливости ради следует сказать, что и у самой РАН не было внятных идей, зато было желание такие идеи найти.
Павел Минакир
Урок второй. Время необратимо. Неиспользованные возможности всегда оборачиваются большими неприятностями, исправление которых портит много крови и отнимает массу энергии как раз у тех, кто в этом изначально не виноват. Последние десять-пятнадцать лет только отъявленные циники и карьеристы в самой РАН не говорили и не требовали реформы, которая учла бы реальности бытия и новую парадигму государственной внутренней и внешней политики. Конформистское большинство в РАН все эти годы успешно и вполне демократическими приемами сохраняло статус-кво, точнее, поддерживало потерявшее представление о степени адекватности собственных действий бывшее руководство РАН, которое действовало по принципу «реформировать нельзя терпеть», полагая, что, принципиально отказываясь расставить знаки препинания, оно «руководит процессом» и обеспечивает «стабильность». Как известно, обеспечивать стабильность — старинная
российская политическая забава. Игнорировались многочисленные предупреждения о том, что если РАН не начнет реальных реформ сама, то за нее это сделают другие, не начнем изнутри, получим извне. И получили. Теперь уже пришлось исправлять ситуацию самой академии, то есть не чиновникам от академии, а ее «рядовым» — членам академии и научным сотрудникам без академических званий. Никто не чинился. Не время было разбираться с сановными виновниками — академию спасать надо было. Но вот спасли ли все-таки? Однозначно ответить пока нельзя. Есть аргументы и «за», и «против».Аргументы «за»
1. Появился какой-никакой, но все-таки отдельный закон о Российской академии наук, что, возможно, будет гарантировать от непрерывных изменений статусов, правил, уставов, регистраций и прочей ерунды.
2. Быстренькая ликвидация, а точнее, рейдерский захват, пока не состоялась («пока» здесь ключевое слово, потому что эйфория по поводу «провала блицкрига» наивна, для агрессора блицкриг желателен, но главная цель — выигрыш войны, а провал блицкрига может оказаться для правительства только досадным проигрышем одной схватки).
3. Автоматической девальвации академических званий удалось в законе избежать, сохранив звание члена-корреспондента и «полуавтоматизм» в превращении членов-корреспондентов РАСХН и РАМН в членов-корреспондентов РАН, хотя ползучий процесс девальвации запущен, и он обязательно в течение сравнительно короткого времени приведет к негативным результатам.
4. РАН на законодательном уровне признана «главной по фундаментальной науке», что вполне может если и не положить конец, то значительно утихомирить многолетний конфликт с наиболее агрессивной частью неакадемической науки, которая не имела возможности на деле превзойти или хотя бы приблизиться к результатам академических институтов, но страстно желала этого.
5. В законе декларируется, что РАН является официальной экспертной площадкой для государства. Это важно не столько для самого государства или правительства, сколько для общества, которое все-таки должно понимать, каковы приоритеты в науке и технологиях у этого самого государства, столь упорно повторяющего год от года лозунги модернизации, перехода на инновационный путь развития, построения экономики знаний, новой индустриализации и проч.
6. В тексте закона все-таки упомянуто, что основная цель РАН — «проведение и развитие фундаментальных научных исследований и поисковых научных исследований, направленных на получение новых знаний о законах развития природы, общества, человека», то есть идея «клубной тусовки академиков» формально похоронена. Это должно бы иметь следствием признание того, что РАН — вовсе не несколько сотен членов академии (академиков и членкоров), но несколько десятков тысяч профессионалов высочайшего уровня, работающих по огромному спектру научных специальностей и направлений, это (самое главное) совокупность научных школ, многие из которых лидируют в европейской и мировой науке. Это должно было бы следовать, но, как выясняется, вовсе не следует, см. ниже.
Итак, аргументы «за» все-таки присутствуют. Но не будем спешить радоваться — дьявол кроется в деталях, а детали-то весьма крупны, и потому аргументы «против» с лихвой перекрывают все, что «за».
Ученые пытались помешать принятию закона Государственной думой
Фото: РИА Новости
Аргументы «против»
1. «Красной чертой» являлась принадлежность научных организаций, то есть тех самых уникальных творческих коллективов и научных школ — учреждений РАН, и эта «красная черта» пересечена: учреждения РАН и других госакадемий передаются в полное распоряжение «правительственного агентства» (ст. 18, п. 9); что это и кто это — загадка ненадолго, думаю, не мытьем, так катаньем оно быстро превратится в очередной департамент Минобрнауки. Тем самым отмеченное в пункте 6 аргументов «за» достижение сведено на нет. РАН оказывается все-таки клубом, ибо она вроде ведет фундаментальные исследования, но как, кто и какие, определяет не РАН, а агентство — или, может быть, те, кто будет из-за кулис это агентство «консультировать»? Да, конечно, в законе сказано, что директора институтов избираются из числа согласованных Президиумом РАН и Президентским советом кандидатур и только после этого назначаются агентством, но вертикаль агентство — директорский корпус — научные сотрудники — наука прописана предельно четко и весьма цинично, все, как у Иосифа Виссарионовича: кадры решают все, а точнее, те, от кого они зависят, — значит, все будет решать агентство. Одно только это перечеркивает все аргументы «за», и похоже, что все прочие «страшилки», заложенные в первой версии закона, которые исчезли в окончательной версии, были не более чем дымовой завесой, отвлекающим маневром, а направлением главного удара для терминаторов были как раз институты РАН, и этот удар достиг цели.
2. Инфраструктура, основные фонды и кадры РАН тоже оказываются в полном распоряжении агентства. Не следует строить иллюзии — это совсем не та ситуация, которая была до закона, когда собственность на имущество, которым пользовалась РАН, просто принадлежала государству, но была передана для оперативного руководства институтам. Теперь не только право собственности, но и право оперативного управления попадает в цепкие руки «агентов». Из ст. 3 (об уставе РАН) даже изъято упоминание о том, что в уставе определяются положения функционирования институтов, теперь этим будет заниматься агентство.