Эксперт № 44 (2013)

Дефицит сырья обусловлен двумя факторами. Во-первых, прошлой зимой из-за сильно подорожавших кормов многие сельхозорганизации сильно сократили свои стада. Для восстановления выбывшего стада понадобится несколько лет. Кроме того, цена на красное мясо внутри страны сегодня довольно низка — давит импорт и растущие объемы свинины, соответственно, владельцы КРС не спешат забивать скот, ожидая лучшей конъюнктуры. Вторая часть проблемы — растущий экспорт сырья в виде сырых шкур, которые вывозятся в основном в Казахстан, а оттуда, через Киргизию, в Китай. По официальным данным, экспорт сырых шкур из России невелик — всего около 500 тонн за первое полугодие. При этом объем экспорта из Казахстана уже превысил все внутренние ресурсы этой страны по сырью — очевидно, что на самом деле под видом казахского сырья вывозятся российские шкуры.

Отдельная история — экспорт полуфабриката первого передела, так называемого вет-блю. За первое полугодие текущего года он вырос на четверть: на мировом рынке также дефицит сырья, спрос на него растет, и цена выше российской примерно на 20%. В виде полуфабриката сегодня вывозится почти треть всего российского сырья. Целый ряд кожевенных заводов, которые раньше перерабатывали кожу полным циклом (из сырых шкур — вет-блю, потом краст, затем готовая кожа), теперь занимается лишь первым переделом. Некоторые из этих предприятий уже давно принадлежат европейским владельцам, заинтересованным лишь в вывозе сырья для своих фабрик в Европе. Дело в том, что при первом переделе используются сильнодействующие и опасные химикаты, негативно воздействующие на экологию. В Западной Европе уже давно прекратили «работу от сырья» из-за рисков негативного влияния на окружающую среду, переключившись на закупки полуфабрикатов из третьих стран. 80% российского вет-блю идет на нужды Европы, из них большая часть — в Италию.

Весь этот «сырьевой пылесос» наращивает обороты, что производители готовой кожи объясняют не только чисто экономическими причинами. «Я уверен, что вывоз сырья — это в какой-то мере вывоз капитала из страны, — считает руководитель рязанского кожзавода “Русская кожа” Игорь Сурин . — Сегодня цена на вет-блю на мировом рынке — около 15 долларов за квадратный метр. Местные поставщики, по данным Федеральной таможенной службы, отправляют этот материал на экспорт по цене около 10 долларов за квадратный метр, хотя у нас даже себестоимость его около 12 долларов. У них, очевидно, меньше. Я уверен, что меньшую себестоимость можно получить, только работая по серым схемам, занижая цену закупки сырых шкур, официальные зарплаты, налоги и так далее. Мы и сами готовы покупать это сырье по 15 долларов — но нам не продают! У меня одно объяснение: разницу в пять долларов экспортерам, очевидно, переводят на некие специальные счета в офшорных зонах, чего мы предложить не можем».

В результате российские кожевенные предприятия полного цикла испытывают сильнейший дефицит сырья. Общая загрузка мощностей функционирующих кожзаводов, по подсчетам РСКО, составляет 41%. Крупнейшее предприятие отрасли — рязанская «Русская кожа» — за последние годы снизило объем производства на 40%. «Производство сокращается именно из-за нехватки сырья, — утверждает директор предприятия Игорь Сурин. — Спрос на нашу продукцию есть. Производители автомобилей, например, по очереди обращаются к нам за кожей, поскольку обязаны переходить на российские комплектующие. А мы не можем заключать эти контракты просто потому, что не можем гарантировать регулярные поставки готовой продукции из-за дефицита сырья. Прекращаем поставки некоторым обувщикам — самым небольшим и слабым компаниям, нам-то, конечно, выгоднее оставить в партнерах самые крупные и устойчивые. А у небольших обувных цехов появляется еще один фактор риска, ведь импортная готовая кожа стоит на 30 процентов дороже российской. Кого-то это в итоге может привести к банкротству».

Рынок ждет защиты

Сегодня кожевники видят лишь один способ снизить остроту ситуации: ввести хотя бы временные, на активный сезон, ограничения на вывоз сырья и полуфабрикатов. В отношении вывоза сырых шкур уже получен отказ — официальный экспорт этого вида сырья невысок. Хотя если ввести такой запрет вместе с Казахстаном, через который утекает российское сырье под видом казахского, то результат вполне мог бы быть заметен на рынке. По поводу полуфабрикатов решения все еще нет. В Минэкономразвития решения о запрете не подтверждают, ссылаясь на трудности регулирования в связи со вступлением в ВТО. Но во всех странах — поставщиках сырья, являющихся членами ВТО, запрет на вывоз сырья и полуфабрикатов давно введен (в большинстве — после кризиса 2008 года): в Бразилии, Аргентине, Индии, Пакистане, Бангладеш и т. д. «В министерстве нас спрашивают: вы готовы оплатить миллионные расходы на суды с ВТО? — рассказывает Александра Андрунакиевич , генеральный директор РСКО. — Что за странная постановка вопроса? Ведь это не мы принимали решение о вступлении в ВТО, мы как раз были против снижения пошлин, но нас никто не слушал. Государство само приняло решение, пусть теперь нас и защищает, а мы делаем все, что от нас требуется, — платим налоги и обеспечиваем рабочие места».

Обувщики поддерживают требование кожевников. «Нехватка сырья — это катастрофа для отрасли, — говорит Андрей Бережной , глава обувной компании Ralf Ringer. — Если кожевники уверены, что смогут переработать все сырье, которое останется в стране, то я их поддерживаю в стремлении ограничить вывоз. Может, правильнее ввести не полный запрет, а увеличить пошлину. Но корень проблемы я вижу все же не в экспорте, а в импорте. После вступления в ВТО вырос импорт молочных продуктов, мясных — и вот мы видим проблемы со своим молочным стадом, с мясным скотоводством, а уже оттуда выросли проблемы нехватки сырья для кожевников. Самое обидное, что люди, принимавшие эти решения и не имевшие никакого опыта реальной производственной деятельности, на все наши жалобы отвечают, что это мы не умеем работать и сами виноваты в своих проблемах».

Прогнозы относительно динамики российского кожевенного производства неутешительны. «Если на ситуацию никак не влиять, оставить ее развиваться саму по себе, то при таком росте цен на сырье наша доходность, составляющая сегодня 4–5 процентов, скоро приблизится к нулю, — рассуждает Нелли Мякунова , генеральный директор ярославского кожзавода “Хром”. — На старых запасах по оборотке мы протянем еще года полтора, а потом начнутся убытки, и это уже не бизнес. Выход будет один: всем переключаться на выпуск полуфабрикатов для мирового рынка. Количество сотрудников при этом будет сокращено в пять раз. А спрос на вет-блю будет всегда — в Европе первый передел сырья уже запрещен, Китай также начал ужесточать экологические требования, Россия же рискует превратиться в площадку для черновой выработки кожсырья с наибольшей нагрузкой на экологию».

В кожевенную отрасль входит порядка 30 предприятий, выпускающих продукцию для нужд обувной, мебельной и галантерейной промышленности на 25 млрд рублей в год. Средняя рентабельность - 4%. Ряд предприятий внедрил безотходную переработку кожсырья, выпуская также сырье для мыловарения, кормовые добавки, коллаген для медицинской промышленности и т. п. Число занятых сотрудников - около 30 тыс. человек; с учетом сопутствующих отраслей - около 100 тыс.

График

Производство натуральной кожи в России неуклонно падает

Take a Bite: возьми на перекус

Елена Николаева

Дайте совет: что нужно, чтобы выйти на рынок?
– Нужно заручиться поддержкой близких и друзей — и тогда идти на рынок

сфера деятельности: производство снеков

стартовые вложения: февраль 2012 - 7 000 000 руб., собственные средства

«Вы так хорошо выглядите! Что вы едите?!» — заинтересовавшись во время стажировки в американском MIT (Массачусетский технологический институт) образом жизни и наполнением тарелок студентов и профессоров и, как и они, подсев на батончики «для перекуса» из орехов, сухофруктов и мюсли, бывшая модель, выпускница лондонского Regent’s Business School и сколковского MBA, а теперь еще и молодая мама Елена Шифрина занялась их производством в России. Правда, пошла дальше: в ее батончиках Bite нет никаких консервантов, а в описании — сложных для потребителя «шифровок».

На первый взгляд бизнес-идея Bite напоминает школьный проект ученицы из класса с экономическим уклоном. Вот только цифры у Елены совсем не детские: за полтора года ей удалось выйти на продажи 70 тыс. снеков в месяц, а за восемь месяцев — на операционную самоокупаемость. В остальном же все верно. Начинался проект как дипломный во время учебы в Сколково. «На защите я за него получила “три”», — вспоминает Шифрина. Вероятно, поэтому, окончив школу, не решилась заводить собственное дело и ушла в наемные сотрудники в «Райффайзенбанк». «С волнением следила за новостями, думала: вот сейчас кто-нибудь запустит такое производство в России. Но никто не запускал», — рассказывает Елена о своих опасениях. Действительно, странно: идея здорового образа жизни, несколько лет назад захватившая многих россиян, никуда не исчезла, но российских производителей в этом сегменте до сих пор мало. В феврале 2012 года, воодушевившись в том числе успехами сокурсников по Сколково, открывавших собственные фирмы, Елена уволилась и зарегистрировала компанию BioFoodLab. Наняла технолога, «чтобы вообще понять, насколько эта идея реальна», и вложила в бизнес 7 млн рублей собственных накоплений: «Хотела привлечь фонд, но передумала. Не хочу, как многие стартапы, брать деньги на проект, который, может, и не станет успешным. Нужно было понять, со мной удача или не со мной». Елена набрала команду — и путь к отступлению был отрезан. Можно было, конечно, заняться дистрибуцией, например, батончиков из Германии, но по пути наименьшего сопротивления Шифрина решила не идти. Зачем, если можно создать собственный бренд.