Экспресс в рай

В довершение ко всему испортилась погода. Я ругал себя за то, что терял драгоценные минуты, когда пытался выломать дверь креслом. Въехав в полосу тумана, который появился совершенно неожиданно, я вынужден был снизить скорость. Вести машину было очень трудно. Что можно представить хуже! Из-за тумана я продолжал терять минуты, но Чарли тоже был где-то в этом молоке!

Бен замолчал, пока доставал из пачки сигарету и прикуривал.

– В кино, - наконец сказал он, - погони всегда идут на неимоверных скоростях. Герои так проходят повороты, что можно подумать, резина соскочит со всех четырех дисков, а проскочить между машинами они умеют так, что не заденут и крыла. Это красиво, и народ любит это зрелище. Чем глупее оно, тем больше вызывает переживаний.

Попробуйте представить эту настоящую погоню, в замедленном темпе, когда ни черта не видно. Я чувствовал, как закипаю от злости, и непроизвольно трогал ногой педаль газа. Все было бело, мне не хотелось врезаться в переднюю машину, учитывая возможный результат. Изо всех сил я надеялся, что с тем подонком что-нибудь случится. Я представлял, что он застрял в куче разбитых машин и поджаривается, как поросенок... Но мне не повезло.

Приехав на место, я тихо подошел к дому Сандры. Он едва был различим в тумане и темноте. Возле ограды машины не было. Никого... Мне не нравилась эта тишина - только туман и вдали слабый шум Ист Ривер. Из предосторожности я достал свой 45-й, бегом пересек сад по краю лужайки. Я не рискнул идти по гравию дорожки. Возле стены остановился и посмотрел через окно в гостиную. Туман, казалось, проник и в дом. Меня угнетало отсутствие движения. Я подошел к входной двери и бесшумно открыл ее своим ключом. Проскользнул внутрь и клянусь, что почувствовал себя грабителем! Туман волнами вкатывался вслед за мной...

Силы почти покинули меня, когда я приблизился к комнате Сандры. Я знал, что кто-то раньше меня входил сюда, потому что внутри уже плавал туман. Возле двери мое сердце забилось сильнее: я заранее знал, что находилось за ней... Я вошел и включил свой карманный фонарик.

Сандра лежала в кровати с открытыми глазами, с руками под одеялом... Как Хилька Рэнсон... Мне показалось, что она мертва, но ее ресницы дрогнули. Я медленно подошел к ней и опустился на колени возле кровати.

Ее губы шевельнулись, и в горле возник какой-то шум, как дыхание, которому мешает препятствие. С виду ей было не очень больно или она не показывала этого, но я знал: это очень серьезно. Только сейчас я увидел отверстие в одеяле, которое находилось напротив груди. Как будто его разорвали специально...

– Сандра, что у тебя болит?

Она повернула голову ко мне, и кровь потекла у нее изо рта. Большая черная капля медленно стекала по шее. Я стер каплю пальцем, но кровь продолжала течь.

– Это работа Чарли?

Ее ресницы утвердительно дрогнули. Я отвел луч фонарика и откинул одеяло. Широкое темное пятно расплылось у нее на груди. Это был удар ножом, Маат... Я смотрел на Сандру, и что-то теплое полилось у меня из глаз. Ее взгляд встретился с моим. Он был невероятно глубок... Я понял все, что хотели сказать ее глаза... Я не могу передать вам, это невозможно: для этого нет слов... Сандра подняла руку и поднесла к моим волосам. Тогда, зарыдав, я упал ей на грудь... Во мне все кипело: "Слишком поздно, Бен, ты приехал слишком поздно. Ты всегда приезжаешь слишком поздно..."

– Она умерла, Маат.

Бен выбросил сигарету, подошел к умывальнику и ополоснул лицо. Потом вернулся к кровати и сел. Он начал обкусывать ноготь, глядя куда-то в пустоту. Внезапно его глаза заблестели, как, должно быть, они блестели в тот вечер.

– По потолку что-то стукнуло. Почти неслышно, как будто наверху упала пуговица. Я схватил пистолет и бросился к лестнице, уже не заботясь о том, чтобы не шуметь. "Подонок! Подонок!" - кричал я. Задыхаясь, остановился перед дверью комнаты, которая находилась над комнатой Сандры. Раньше здесь спал я... Нажал на ручку: закрыто. Я начал стрелять в дверь и понемногу приходить в себя.

Я вел себя, как дурак, и Чарли наверняка смеялся, слыша весь этот шум. Вставив новую обойму в пистолет, я на этот раз выстрелил в замок, держась немного в стороне. Кусочки свинца долетали до моего лица. Дверь сдвинулась на петлях, и я помог ногой. Вытянув руку, выстрелил. На мой выстрел ответили двумя... Он был здесь! Потом тишина. Я выстрелил еще раз, и мне показалось, услышал звук сдвигаемой рамы. Посветил фонариком и увидел руку, которая держалась за выступ окна. Я тут же выстрелил в эту руку. Чарли взревел и исчез в пустоте, оставив палец на выступе, отрезанный, как ножом.

Я сбежал по лестнице. Бежал я так быстро, что потерял фонарик и в самом низу растянулся на животе. Выскочил во двор. В тумане исчез его силуэт. Он трижды выстрелил в меня, но пули легли справа и слева. Я не ответил, вошел в траву и начал преследование. Чарли бежал по дорожке, и я слышал, как его ботинки шуршат по гравию. Ничего не видя, по звуку я догадывался, что догоняю его. Вскоре замаячил расплывчатый силуэт. Я мог бы положить ему пару пуль в спину, но не сделал этого. Мне хотелось почувствовать свои пальцы на его горле...

Я медленно приближался к нему, укрываясь за деревьями и ощущая его страх. Иногда он останавливался, чтобы прислушаться, и расстояние между нами еще больше сокращалось. Когда я был уверен, что достану его, я прыгнул на него, зажав горло левой рукой. Правой я вырвал его пистолет и забросил в кусты. Шея его начала трещать, но я отпустил. Я хотел посмотреть ему в лицо напоследок, ударил кулаком ниже переносицы, и он упал.

– Встань!
– сказал я.

Он сел на коленях, глядя на меня снизу вверх, и внезапно метнул в меня нож. Я отскочил в сторону, но нож все-таки задел ногу выше колена. Еще немного, и он попал бы, куда целился Чарли.

– Мимо, - сказал я.
– Теперь вставай.

Он быстро вскочил и начал наносить мне удары. Я легко отражал их. Мне было забавно видеть, как он извивается. Дважды я ударил ему в лицо, вложив в удары всю силу своей руки. Он опрокинулся на спину, я прыгнул на него сверху. Он пытался ткнуть пальцами раненой руки мне в глаза, но ему это не удалось. На меня полетели капли крови. Тогда я ударил его по руке, и он закричал, пытаясь вырваться. И тут же получил хорошую добавку по зубам.

– Ну вот, - сказал я, - приехали. На сей раз я сделаю то, что обещал. Помочь тебе больше некому. Нас здесь двое. Стисни зубы, Чарли, я сделаю тебе больно.

Он попытался перевернуться на бок, но я сильнее придавил его раненую руку. Его крик растворился в тумане.

– Сдаюсь, - сказал он плаксивым голосом, - отпусти руку, говорю тебе, отпусти! Я больше ничего тебе не сделаю.

– А я - как раз наоборот.

Ногтями я стал скрести его рану. Чарли, как лук, изогнулся подо мной.

– Больно, приятель?

– Да, да, больно!... Не трогай руку, Свид, не трогай! Но я не слушал его и продолжал бередить рану. Я хотел, чтобы он зашелся слюной, чтобы он стонал, и он наконец начал стонать и визжать, как побитая собака.

– Ты ударил ее ножом в грудь!
– кричал я.
– Ты знал, что я тебе этого не прощу!

– Отпусти руку, прошу тебя!

Я наслаждался, что могу заставить его умирать медленно, причиняя ему боль и, и... Черт! Не знаю, что еще!

Ногти Бена скребли одеяло. Маат наблюдал за ним с задумчивым интересом.

– Я задушил его очень медленно. Я не спешил, потому что хотел, чтобы он увидел приближение своей смерти. Шесть раз я давал ему отдышаться и шесть раз перекрывал дыхание. Я чувствовал, что он шевелится, еще живой, но уже почти труп. Его живот и грудь надувались, он хрипел... Когда все кончилось, я поднялся. Я дрожал, как лист, гнев мой пропал. Понемногу спокойствие вернулось ко мне, но от этого стало еще ужаснее...