Экспресс в рай

***

Маат смотрел на эту левую руку, грубую и сильную, которая сжимала пустоту. Лицо Бена словно уменьшилось, кожа натянулась на скулах, а глаза превратились в две точки, и в них светился лунный свет.

Он, Бен, чувствовал что-то в своей руке! Что-то билось, в его ладони, ногти впились в предплечье.

– Моя левая рука сжимала все сильнее, - сказал он.
– Я понимал, что правая рука мне не понадобится... Что-то не очень крепкое хрустнуло...

Пальцы его разжались, будто он выронил что-то, и Маат увидел, что Бен рассматривает голый пол. Тело его размякло, лицо внезапно успокоилось, но побледнело и стало некрасивым. Взгляд был отсутствующим, а на подбородок стекала струйка слюны.

– Я резко отбросил ее, - тихо продолжал Бен.
– Она исчезла под водой. Когда Дора погружалась, ее рука задела мою ногу, потом течение стало уносить тело. Оно перекатывалось по розовым камням, а волосы струились между ними, как водоросли.

Бен поднялся и прошелся по камере. Шесть шагов вдоль, три поперек, третий немного короче из-за сидящего на табурете Маата.

– Вот так я сломал механизм. Я один, и сделал это за какое-то мгновение...

Маат кашлянул. Кашлянул, чтобы встряхнуться, отогнать этот кошмар. В горле у него пересохло, ему не нравилось, когда что-то мешало его пищеварению. Но злая сила, словно волчье дыхание, действовала на него, не оставляя места ни состраданию, ни даже удивлению.

– Если бы я оказался на вашем месте, - сказал он наконец, - я бы не чувствовал себя спокойным после такого дела.

– Это пришло позже, - рассудительно стал объяснять Бен.
– Когда я пришел в себя, подумал, что что-то не в порядке. У меня дрожали руки. Естественно, ведь это было в первый раз... Дору я видел теперь только как светлое пятно, которое постепенно таяло в зелени воды. Я не должен был упускать ее и сказал себе: "Бен, сейчас не время раскисать. Нужно все спрятать, если хочешь, чтобы для тебя это хорошо закончилось... Все спрятать: Дору, ее одежду, следы на песке. И быстро уйти самому".

Он усмехнулся:

– Тогда я был осторожным. Нырнул, чтобы достать Дору и вытащить ее из воды. Она была не тяжелой, а глаза ее вызвали у меня дрожь. Мысли разлетались, как пробки от шампанского. По правде говоря, я не знал, с чего начать. Положил Дору на траву под деревьями и некоторое время смотрел на нее, спрашивая себя, что же в самом деле произошло. Это было не просто понять...

Мне хотелось посмотреть, действительно ли она мертва. Когда повернул ее голову, изо рта у нее вылилось немного воды. Это странно подействовало на меня. В ее глазах застыл страх. Я попытался закрыть их, как это делали, когда мой папаша попал под косилку. У меня не получалось. Ресницы снова поднимались. Мне было не по себе. Я нажимал пальцами какое-то время... Ничего.

В длинном коридоре раздался звук открываемой двери. Послышались шаги, потом затихли.

Маат встал.

– Который час?
– спросил Бен.

– Без четверти пять. Мне надо заняться Уэбстером. Губы Бена вздрогнули, он тут же прикусил их.

– Огня, Маат.

Он задыхался, а взгляд был устремлен в угол, как будто там было что-то грязное, злое, что надвигалось на него. Он держал голову прямо, и Маату пришлось вытянуть руку, чтобы дать ему прикурить.

Бен с трудом сглотнул слюну.

– Еще одного поджарят, - пробормотал он.
– Самое время.

Маат положил ему руку на плечо, вышел из камеры. Недалеко проскрипела по полозьям решетка, затем раздался крик, похожий на вой пойманного зверя.

Крик резко оборвался.

– Ударили по башке, - усмехнулся Бен.
– Правильно. Мне этого не потребуется. Маат знает.

Только животные молчат, когда их ведут на бойню. Животные и солдаты.

Группа людей прошла по коридору, первым - Маат. Двое дежурных поддерживали кого-то в сером, чья голова, обритая и безвольная, свешивалась вперед. На виске был синяк.

Металлическая дверь лязгнула в другом конце коридора. Глаза Бена поднялись к лампочке на потолке. Он застыл, жадно затягиваясь сигаретой. Все смертники погрузились в эту жестокую тишину. Они ждали того физического явления, которое бросает человеческое существо в абсолютную пустоту.

Лампочка пожелтела.

Роковой звук пронесся по тюрьме, прошел сквозь двери, пролетел по длинным коридорам, перескакивая с одной железной лестницы на другую.

Бен ничком упал на кровать и лежал, кусая коричневое одеяло. Лампочка снова стала яркой.

Маат вернулся, а Бен даже не заметил этого. Он вошел в камеру, достал из заднего кармана плоскую бутылку и дотронулся до спины Бена:

– Глотни по-быстрому. Это настоящее виски. Бен вырвал бутылку из рук Маата и стал пить, жадно глотая. Он с благодарностью и страхом смотрел Маату в глаза.

– Спасибо, - улыбнулся Бен.
– Сегодня не так уж много шума. С самыми крикливыми уже покончено... Черт побери, Маат, как можно вынести это?

– Думаю, иначе сделать невозможно, - проворчал Маат, притворившись, что не понимает.
– Сейчас лучше?

– Понемногу проходит. Это вы ударили Уэбстера?

– Нет, - солгал Маат, проявляя милосердие, и быстро добавил.
– Что же произошло после этого?

– После чего?

– После того, как вы достали Дору из реки.

– А вы курса не теряете! Так вот, я дико влип. Она остывала, а я видел следы своих пальцев на ее шее. Они были голубоватыми. Настоящая роспись... Так или иначе, надо было что-то делать. Будут поиски, следствие, разговоры. Спрятать труп - это, как мне казалось, лучший выход.

Я столкнул Дору под куст вместе с одеждой и туфлями. Потом оделся и побежал домой, стараясь, чтобы меня никто не увидел. Вернувшись с лопатой, я вырыл большую яму в мягкой земле, довольно глубокую. Сбросил Дору туда, потом и все остальное. Быстро стал закапывать. Когда я уже заканчивал утаптывать землю, услышал позади себя голос:

– Ты что, Бен, золото ищешь?

Это был Джок Брэдди. Худшего не могло случиться. Он шел со стороны деревьев, с усмешкой глядя на меня. Я застыл, держа в руках эту чертову лопату и не смея сдвинуться с места. Однако в конце концов мне нужно было что-то ответить, пошевелиться хотя бы.

– Бен, - сказал Джок, - ты, никак, клад нашел? "Пропади ты пропадом с этим кладом", - подумал я, ему же ответил:

– Тебя это не касается.

Джок стал скручивать сигаретку. Улыбнувшись, сказал, чтобы я не злился. Ему просто показалось, что у меня какой-то странный вид. Если бы не этот вид, он никогда не стал бы задавать вопросов. Сволочь! Ему хотелось знать, что я делаю. Разговаривая со мной, он смотрел вокруг. Я же беспокоился, что на песке остались следы.

– Ты не видел Дору Бенфорд?
– спросил он.