Экстаз
Шрифт:
Он произнес еще одно проклятие и допил бренди.
К нему шел Джереми, и, глядя на него, Келл испытал укол зависти: позавидовал его умению легко скользить по жизни, с легкостью сходиться с людьми, поддерживать с ними отношения. В том числе с Рейвен, которая доверяет этому счастливчику и имеет возможность обременять его своими просьбами. Которые тот, надо признать, с охотой выполняет. И этот ледяной столб, Холфорд, тоже почти тает от общения с ней.
Джереми подошел и уселся рядом.
— Готов извиниться за это зрелище, — сказал он, кивая в сторону сцены, — хотя и не я повинен
— Я предпочитаю эти игры в более интимной обстановке, — заметил Келл. — Преимущественно один на один.
— Тогда, быть может, покинем этот притон? — предложил Джереми. — Ей-богу, в вашем клубе куда интереснее.
— Согласен, милорд.
По дороге, сидя в карете Вулвертона, Келл высказал ему свою искреннюю благодарность за участие и помощь, в ответ на что Джереми небрежно махнул рукой:
— Забудьте. Я сделал бы это ради Рейвен, даже если бы невзлюбил вас. Она была несчастлива с самого детства, а мне хочется видеть ее счастливой и благополучной. Сообщаю вам к сведению, что Рейвен для меня вроде любимой младшей сестры.
— Вы сняли огромную тяжесть с моего сердца вашим заявлением, — с легкой насмешкой произнес Келл, испытывая на самом деле немалое облегчение от того, что услышал.
Начало следующей фразы Джереми немало удивило Келла и заставило прислушаться с вниманием.
— Честно говоря, — сказал тот, — я рад возможности поговорить с вами откровенно и без свидетелей. — Келл молчал, и Джереми продолжил: — Скажу прямо, в отличие от многих — если не всех, кого знаю, — для меня не было шоком то, что вы и Рейвен решили пожениться. Во всяком случае, вы куда больше подходите друг другу, чем она и Холфорд. Уверен в этом.
— Весьма благодарен, — не без горечи ответил Келл. Однако собеседник не уловил интонацию и продолжал столь же откровенно:
— И вы сумеете понять и оценить непростой характер и замечательные душевные качества Рейвен. По всей вероятности, врожденные. От матери и от отца-американца.
Келлу показалось, что он ослышался.
— Что? — переспросил он.
— Да, мистер Лассетер. Я не блефую, как говорят игроки. Я в некотором роде носитель ее секретов.
— Секретов? — опять не удержался Келл.
— Именно. Возможно, она оторвет мне голову, если узнает, о чем я говорю с вами, но мне хочется, чтобы вы знали больше о ее прошлом. Сам же я узнал о нем от ее брата Николаса, с которым поддерживаю дружеские отношения.
— У нее есть брат?
— По отцу.
— Выходит, человек по фамилии Кендрик не настоящий ее отец?
— Выходит, нет. Рейвен редко говорила о нем, но, как я понял, любви между ними не было. Зато мать она обожала. И очень жалела ее. Перед своей смертью мать взяла с нее клятву, что Рейвен выйдет замуж только за человека с титулом. Таким образом, она хотела, чтобы дочь осталась в кругу, к которому принадлежала по рождению. Не из-за денег, нет. Николас говорил мне, что ее настоящий отец завещал ей вполне приличное состояние. Да, — завершил он свой недолгий рассказ, — деньги могут сделать многое, освободить от бремени самых разных грехов, но только не связанных с рождением.
Как у Рейвен. Вернее, у ее матери.— Мне тоже знакомо то, о чем вы толкуете, — мрачно сказал Келл.
Он вспомнил слова Рейвен о нежелании иметь детей и понял: она не хочет повторять того, что произошло с ее матерью. Что ж, это ее право. Он и сам, наверное, думает так же: в роду Лассетеров особенно похвастать некем — достаточно вспомнить порочного и жестокого дядю Уильяма… А его братец Шон…
Его мысли прервали слова Джереми:
— Я говорил о титуле, Келл. У вас его нет, но, поверьте, я убежден, что в вас Рейвен нашла то, что ей нужно.
— Уверены, что я не причиню ей вреда?
— Готов спорить с кем угодно! Я видел, как вы смотрите на нее. Этого достаточно, чтобы понять…
— Смотрю, как всякий нормальный мужчина на красивую женщину. Как же еще, черт возьми?..
Может быть, впервые Келл понял сейчас, что его худшие опасения подтвердились: женщина, которую он поначалу решил почти не замечать, заняла прочное место в его жизни. Что же дальше? Как быть?..
И снова Джереми прервал его разговор с самим собой.
— Я считаю вас разумным и порядочным человеком, Келл. И кроме того, неплохо разбирающимся в людях. Вы наверняка поймете, как себя вести с такой незаурядной и пылкой натурой, как Рейвен. И если вы не ответите ей взаимностью, если разобьете ей сердце, это будет…
— Рейвен сама кому хотите разобьет его, — не дожидаясь окончания фразы, заметил Келл. — В этом смысле неизвестно, кто из нас в более опасном положении.
— Даже если так… Я хочу сказать, Келл, что, если вы не почувствуете в себе ни желания, ни возможности доставлять ей радость и защищать ее, то лучше и честнее будет просто отстраниться. Держаться в отдалении. Такое тоже, как мы знаем, бывает в браке. Тем более это возможно в вашем случае.
Келл не без удивления слушал речи Джереми: он никак не ожидал от этого беспутного себялюбца такого дружеского участия в судьбе других людей. Что лишний раз подтверждает суждение: не слишком доверяй общественному мнению.
Однако мнение мнением, а что из всего этого следует и что делать ему самому, Келл, увы, не знал. И потому произнес просто для продолжения разговора:
— Дед Рейвен пригласил меня провести рождественские дни в его поместье.
— Старик надумал признать ваш брак, — с удовлетворением отметил Джереми. — Ну и как? Вы поедете?
— Еще не решил, — сказал Келл.
— Тогда, быть может, поедете со мной? Я не был у них уже целый век.
— Спасибо, Джереми, — не показывая своего удивления этим приглашением, ответил Келл.
Что такое? На него прямо сыплются милости сильных мира сего!
Он получил недавно известие от Шона о том, что тот хочет провести Рождество в Ирландии. Это смирение изгнанника тронуло его. Он подумывал, не поехать ли к брату или, может, пригласить того в Лондон. А вообще праздник был связан у него с тяжелыми воспоминаниями: именно в эти дни он когда-то узнал страшную правду об отношениях своего брата и дяди. И немного позднее, когда они с Шоном удрали в Дублин, именно в эти дни там произошло не менее страшное убийство.