Экстаз

Даже непосвященному было ясно, что силы и умение неравны. Не прошло и нескольких минут, как рапира была выбита из руки Шона и отлетела в сторону.

Однако мгновенное поражение не обескуражило его: напротив, в его глазах загорелся торжествующий огонь. Он хотел этого поражения, знал, что так и будет. Теперь он ждал, что противник прикончит его. И когда этого не произошло, он пригнул голову и, как взбесившийся зверь, с каким-то подобием рычания бросился на Келла, на его рапиру, желая наткнуться на острие.

Келл в последний момент отвел клинок, но Шон, окончательно озверев, набросился на него, они врезались в перила террасы, сломали их и упали на мерзлую землю.

Шон боролся, а старший брат пытался сдерживать его, надеясь, что тот придет в себя и хоть немного, успокоится. Но вместо этого младший ожесточался все больше и больше. Рейвен пребывала в полном отчаянии, не в силах вообразить, чем все это может кончиться и когда.

Внезапно Шон, освободившись от рук брата, ринулся куда-то по заснеженному парку. Рейвен сразу поняла: он бежит к озеру, очертания которого сейчас, с наступлением рассвета, яснее проступали под снегом.

Келл устремился за ним. Оба уже мчались по непрочному льду, старший брат догонял его и вот-вот готов был схватить, удержать… Рейвен услышала треск и увидела, как одна нога Шона, а за ней и другая, ушли под лед. И тут же, она не успела вскрикнуть, он исчез.

— Шон!

Крик Келла разнесся по всей округе. Казалось, остановился ветер, закручивающий мелкие острые снежинки. Молчание было ему ответом. Опустившись на колени, Келл стал подползать к образовавшейся полынье, из которой на мгновение появилась голова Шона. Рот его был широко открыт, но не слова о помощи вырвались из него, а только один возглас:

— Уйди…

Келл протянул брату руку, и Рейвен показалось, что тому удалось уцепиться за нее, или, наоборот, Келл смог ухватить Шона за одежду. Но тут же она с ужасом поняла, что младший брат отталкивает спасительную руку старшего, борется с ним, пытается вырваться. А быть может — нет, только не это! — хочет увлечь его за собой в ледяную бездну.

Со связанными руками она при всем желании ничем не могла помочь и только наблюдала страшную картину — молчаливую битву двух братьев за жизнь и за смерть. Которую призывал младший…

Край полыньи, где находился Келл, треснул, ион инстинктивно отпрянул, ослабив хватку. Этим воспользовался Шон: окончательно высвободившись, он сделал резкое движение вверх, словно собирался выпрыгнуть, потом резко ушел под воду.

Келл замер в ожидании, но брат больше не появлялся на поверхности. И когда старший брат понял, что произошло, ужасный вопль вырвался из его груди. Так, наверное, кричит смертельно раненное животное.

Снова раздался треск: под распростертым телом Келла начал лопаться лед. Этого Рейвен вынести не могла. Не отдавая себе отчета в своих действиях, она сбежала по ступенькам террасы и ринулась ему на помощь. Наверное, надо было мчаться к дому, звать слуг, но она забыла об этом и бежала по льду озера беспомощная, со связанными руками.

— Рейвен! Назад! — услышала она крик и на секунду остановилась, однако не для того, чтобы повернуть к берегу.

Опустившись на колени, чувствуя ненадежность ледяной поверхности, она стала подползать к Келлу, вытянув вперед руки и проклиная веревки, которыми они были связаны.

— Рейвен! Назад!..

Но она не могла оставить его одного. Если такова судьба, она утонет вместе с ним… Ведь она любит его… Да, любит! И любила давно… Больше собственной жизни…

Сквозь слезы она видела его уже совсем близко, в каком-нибудь ярде от себя, и протягивала к нему руки в надежде, что он ухватится за них. С великой осторожностью, скользя всем телом по льду, он сумел немного повернуться — коснулся ее рук, вцепился в них. После чего она стала медленно и осторожно ползти назад, оттаскивая его с опасного места.

На оставшемся пути до берега — она не сразу поняла своим затуманившимся сознанием — их с Келлом подхватили руки подоспевших слуг.

У Келла после всего пережитого оказалось не намного больше сил, чем у нее: на берегу он тяжело опустился на колени и долго не поднимался. Быть может, он молился за больную, исковерканную душу своего брата, которого он не смог спасти.

Глава 21

Рейвен в нерешительности остановилась у дверей библиотеки в доме, куда несколько часов назад они вошли с Келлом в сопровождении слуг. Она и Келл уже переоделись, их накормили. Кисти ее рук, кровоточащие от впившихся в них веревок, были смазаны йодом и перевязаны бинтами. Но ни она, ни он еще не пришли в себя после случившегося.

Когда Рейвен все-таки открыла дверь, Келл неподвижно стоял у окна. От его фигуры веяло такой печалью, такой тоской и одиночеством, что на ее глаза снова навернулись слезы. Была ли в них скорбь об утонувшем, лежащем сейчас на дне озера? Пожалуй, нет. То были слезы о его старшем брате — таком печальном, согнувшемся под тяжестью своей вины. Но она не может с ним согласиться: любой человек не всемогущ. Каждый должен пытаться помочь себе сам. А Шон считал, что брат обязан делать за него все. Впрочем, к счастью, не все: убивал он сам…

Келл медленно повернулся от окна… Боже! Она содрогнулась: как она была слепа! Ведь она любит этого человека, которого только что чуть не потеряла навеки — он мог бы уже лежать рядом с братом на илистом дне…

— Ты в порядке? — спросил он глухим, безжизненным голосом.

— Да, — солгала она.

— Я сожалею, что позволил ему причинить тебе столько боли. Винюсь, что обещал защищать вас и обманул обоих.

В его голосе была какая-то безнадежность, покорность судьбе, что приводило ее в отчаяние, она не знала, что делать, что сказать.

Но все же сказала:

— Вы не должны осуждать себя. Нельзя же считать, что вы должны пожертвовать жизнью ради брата.

— Вы так думаете? — еле слышно проговорил он.

— Келл! — крикнула она, не сдержавшись. — Вы делали все, что могли. Я уверена в этом!

Он опустил голову.

— У меня был выбор. Один человек из двух. Я выбрал тебя.

Это было правдой, она не могла не признать, но ни гордости, ни удовлетворения не чувствовала. Только печаль.

— Вы теперь будете ненавидеть меня? — спросила она, с трудом выговаривая эти слова.

— Нет, не тебя. Самого себя.

— Келл…

Он поднял руку, как бы защищаясь от любой попытки оправдать его, смягчить его участь.

Говорить об этом было бесполезно, она поняла это.

— Что вы намерены делать? — спросила она после долгого молчания.

Он ответил не сразу.

— Нужно поднять тело Шона… подготовить к погребению. Наверное, я отвезу его в Ирландию, где мы оба родились. Быть может, его душа обретет там покой.

«А вы? Вы найдете когда-нибудь покой?» — хотелось ей спросить…