Экстрасенс
Шрифт:
Вот только Саакян, черт бы его побрал!
Виктор
С бизнесменом Максимом Червяковым произошла действительно скверная история.
В этот теплый и тихий вечер ничто не предвещало беды. Макс, поцеловав на ночь супругу, отправился в ресторан-казино «Якорь» обсуждать проблемы с партнерами по бизнесу. Заодно он собирался проиграть в рулетку некоторое количество заработанных цветных бумажек. Однако проблемы, судя по всему, оказались серьезнее, чем ожидалось, и к полуночи Червяков нализался так, что начал приставать к официанткам и (о Боже!) мужчинам-официантам с непристойными предложениями. Диапазон предложений был довольно широк — от «Пойдем вмажем по рюмашке,
Он сидел за столиком, уронив голову на руки, и горько плакал. Вызванная охрана не вмешивалась, безошибочно опознав в этом исходящем соплями куске мяса своего постоянного клиента, отстегивающего приличные чаевые. Так он и лежал некоторое время. Затем неожиданно бодро поднял голову, осмотрел зал ненавидящим взглядом и изрек:
— Я его, ссукуу, порву…
И тут же полез во внутренний карман пиджака, висевшего на спинке стула. Охрана напряглась.
— Порву, козлину, на мелкие лоскуты, мля… Я ему такую рекламную кампанию захреначу, мля… Чё, мля, сцукоо, а?!
Рука его потерялась в складках пиджака, и охрана решила воспользоваться этим замешательством. Двое дюжих парней взяли мужчину под локотки и приподняли.
— Пойдемте, Максим Николаевич. Мы вызвали такси, оно вас доставит до дома.
Макс с трудом разлепил заплывшие и красные от слез глазки, посмотрел на охранника.
— Домой, мля?
— Домой, домой, Максим Николаевич. Уже поздно.
— К кому домой?
— К вам. Ваша супруга звонила, беспокоилась.
— Кто?!
Охранники больше не отвечали, молча делая свое дело. Они собрали Червякова и его вещи по частям, как конструктор «Лего», — рассовали по карманам бумажники и телефоны, накинули на плечи пиджак, поправили ремень — и вытолкали на крыльцо, где уже действительно поджидал «мерседес» с желтыми шашечками на крыше. Прежде чем ввалиться в салон, Макс успел еще немного пообщаться с охраной:
— А моя мафынка?
— Ваша машина останется на стоянке клуба. Под надежным присмотром, не беспокойтесь.
— Ааа… — протянул он и добавил ни к селу ни к городу: — Витька Вавилов, ссуукаааа, порву на лоскуты…
Вот, собственно, и все, что могли рассказать свидетели и участники последнего сеанса грехопадения Максима Николаевича Червякова. Через двадцать минут его нашли в небольшом сквере в двух минутах ходьбы от дома. Он лежал под деревом с разбитой в лепешку физиономией. Экспертиза определила, что смерть наступила вследствие многочисленных ударов тяжелым и тупым предметом (возможно, не одним). Сыскари работали всю ночь. Они выяснили и личность потерпевшего, подняли его последние личные контакты и даже звонки. Среди тех, с кем встречался погибший последние двадцать четыре часа, оказался некто Виктор Вавилов.
То есть я.
Сказать, что у меня по спине поползли мурашки, значит ничего не сказать. Меня трясло, как на центрифуге, желудок прилип к спине, очень хотелось рвануть в туалет и как следует проблеваться. Я подумал, что если бы меня увидела в таком состоянии жена, ей пришлось бы звонить в «скорую». Я чувствовал себя так, будто ехал на автомобиле с тонной героина в багажнике, а впереди меня гаишник в салатовой куртке ласково взмахнул жезлом. Еще несколько мгновений — и весь мой привычный и теплый мир рухнет, к чертям собачьим: я выйду из машины, положу руки на капот… прощайте, родные, любимые, Светка-а-ааа…
Самое противное заключалось в том, что я знал об этом еще вчера, когда готовился нажать кнопку «rec» на видеокамере. Я знал, что так будет, и все равно нажал ее.
На фига?!
Я выключил телевизор. Минут через пять, проведенных в тишине, я начал успокаиваться. К счастью, Светлана на кухню больше не заглядывала, возилась где-то в спальне. Я не хотел и просто
физически не мог сейчас ее видеть и отвечать на вопросы типа «Что случилось?».«Ничего не случилось, дорогая… я вчера грохнул человека. Правда, он был засранцем».
Стоп! Я — убил?! ЧТО ТЫ ГОНИШЬ!!!
Я посмотрел на свои ладони. Готов спорить, что на них в тот момент появились капли крови. Хотя это, конечно, просто пот с примесью кетчупа. Вспотели ладони у меня, вспотели-с. Убийца с потными ручками. Хи-хи…
Я вынул из штанов сигарету и, даже не позаботившись о пепельнице, закурил. Курил долго. Закончилась первая сигарета — вытащил вторую. Когда истлела и вторая, мне в голову пришла новая мысль, совсем не похожая на те, что штурмовали мою посыпанную пеплом голову десять минут назад. От этой новой мысли мне стало даже весело, правда, веселье это было совершенно определенного характера — так веселятся сумасшедшие, которых уже не пугают ни главврач, ни санитары.
«Косилов не врал. Эта хрень работает!»
…Слушай, Миш, ты мне вообще веришь? Хоть чуть-чуть?.. А то, блин, сижу тут перед тобой, как Долорес Клейборн, чуть ли не под запись все выкладываю, а ты только головой киваешь. Был бы в этом прок хоть какой-нибудь… Ладно, не обижайся, сделай поправку на мое состояние и положение. Ты наверняка в такой жопе не бывал ни разу… Да ну, не спеши, я еще до конца не рассказал…
Что было дальше? А дальше, Мишка, началась вообще какая-то чушь…
Я продолжал медитировать на кухне. Выйти к жене смелости не хватало — объяснить метаморфозу, произошедшую с моим лицом, я бы не смог, даже несмотря на пять с половиной курсов факультета журналистики, — а чтобы позвонить Сергею, нужно было вернуться в кабинет. Не помню точно, но, кажется, я в тот момент материл Светку последними словами, умоляя ее выйти из дома.
Знаешь, когда сильно чего-то хочешь, оно, блин, случается. Только надо ОЧЕНЬ СИЛЬНО хотеть. Или очень сильно материть.
Я услышал фразу, брошенную Светкой уже из прихожей, которая в иных обстоятельствах могла надолго вогнать меня в ступор, но поскольку я уже был там, то практически не среагировал.
— Вавилов, я пошла! — крикнула она, щелкая замками своей сумочки. — За вещами приду завтра в обед. Постарайся исчезнуть на это время, не могу тебя видеть!
И все. Она грохнула дверью. От ее интонации остались неприятные ощущения — так обычно говорят люди, которые решили для себя что-то окончательно и бесповоротно. Такие своих решений не меняют.
Но вряд ли я сильно беспокоился об этом в тот момент. Я отправился в свой кабинет, выкопал из-под одеяла на диванчике мобильник, набрал номер Косилова. Я даже не знал толком, что ему скажу, мне просто хотелось услышать его бестолковое заикание.
Увы, меня ожидал чудовищный по своему воздействию облом. Аппарат Косилова был вне зоны действия… либо выключен.
Я потер торцом трубки вспотевший висок, подошел к окну, отдернул занавеску. Светлана шла по двору и с кем-то разговаривала по телефону.
«Кхм, ей повезло больше», — подумал я.
На одном плече у жены висела ее любимая рыжая сумочка, на втором — плотно набитая спортивная сумка. Стало быть, она действительно собирает вещи. С кем же она так энергично ругается по телефону? Обсуждает свои действия с любовником? Вполне возможно.
Я отвернулся и оглядел свой неприбранный кабинет. Это была самая маленькая комнатка в нашей «трешке». Когда-нибудь она могла стать детской комнатой, но это теперь уже под большим вопросом. Я люблю детей, но если верно утверждение, что женщины заводят потомство только с мужчиной, в котором полностью уверены, то отчасти справедливо и аналогичное мнение относительно самих мужчин — я хочу доверить своего ребенка достойной женщине, умеющей радоваться жизни. А чему его может научить депрессивная особа? Тому, что все мужики — твари, и поэтому лучше оставаться поближе к маме?..